Команданте

Глава 13

В небольшой каюте капитана оказалось довольно уютно. На столе лежала карта побережья — слишком подробная, на мой вкус. Рядом — Библия. Очень удобно: можно торговать людьми и сразу замаливать грехи.

Капитан достал бутылку.

— Ром?

— Непременно. В таких делах трезвость вредна для взаимного доверия. Но, право, я не могу пить это в чистом виде. Грог был бы много лучше!

Он налил. Я взял чарку и улыбнулся так дружелюбно, как только мог.

— Ну что ж, капитан, давайте поговорим как честные коммерсанты. Пока у нас обоих ещё есть такая возможность. Триста тысяч — сумма красивая. Я бы и сам не отказался положить такие деньги в карман. Но, чёрт побери, это бешено, неприлично дорого!

— Жизнь русских подданных, милорд, бесценна, — улыбаясь, произнёс Хейг, делая глоток того адского пойла, что здесь называют «грогом».

— Бесценна — это когда бесплатно. У вас же, сударь, совсем другое предложение!

Хейг улыбнулся.

— Войдите же в моё положение, граф. Я рисковал судном, имуществом и жизнью. Дикари, сами знаете, опасны. Мне пришлось заплатить, потом ещё и кормить ваших людей, держать команду в постоянной готовности. К тому же я потерял время. А время, как вам известно, — деньги.

— Особенно когда в трюме люди.

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Широко улыбнувшись, я пододвинул к нему пустую кружку.

— Не принимайте близко к сердцу. У нас, русских, когда мы торгуем живым товаром, есть плохая привычка вспоминать, что имущество этого рода имеет душу и зовётся христианами.

Хейг сделал вид, что не понял намёка.

— Вы человек острый, милорд. Но я также вижу, что вы практичны.

— До отвращения. Поэтому я сейчас здесь. Поймите, для нас выкупить этих людей — не самоцель. Они ценны лишь своими охотничьими навыками. И триста тысяч — запредельная цена за несколько истощённых звероловов. Такая сделка не окупится. А вы нигде и никогда не продадите их даже за десятую часть стоимости. Кстати, куда вы идёте? В Кантон?

— Возможно.

— Значит, у вас на борту есть пушнина…

— У всякого торгового судна есть товар.

— И у каждого товара есть история. Калан, котик, бобр… У колошей брали?

Хейг чуть пожал плечами.

— Местные жители охотно торгуют.

— За бусы?

— За всё, что им кажется ценным.

— Ружья?

Он помедлил.

— Иногда.

— Порох?

— В разумных количествах.

— Ножи, медь, свинец?

— Милорд, вы задаёте вопросы, как таможенный чиновник.

— Нет. Таможенный чиновник спрашивал бы с надеждой получить взятку. Я спрашиваю из чистого любопытства. Как видите, я не так уж и практичен!

Хейг рассмеялся. Кажется, ром и моя болтовня потихоньку действовали: капитан стал чувствовать себя много свободнее.

Вот так. Смейся, смейся, ублюдок. «Нева» уже идёт.

— Дикари, — сказал он, — просты. За несколько мушкетов они отдают меха, за медь — сведения, а за ром — даже друзей.

— И за что они отдали наших?

— Не так уж дорого, если честно.

— Конкретно?

— Ружья. Ножи. Ткань. Порох. Немного украшений для женщин. Они любят блеск.

Я кивнул, будто речь шла о покупке овса.

Внутри что-то очень спокойно поставило зарубку: ружья, ножи, ткань, порох. Хейг, как и все ему подобные, действовал по принципу «после нас хоть потоп». Купил белых пленников, создав у дикарей чёткое представление о том, что белых можно выгодно продавать и покупать, — и продал ружья: наверное, чтобы дикари стреляли во что попало. Тут ведь всё равно одни русские — их не жалко.

— А остальные пленные? — спросил я.

— Какие остальные?

— Те, что не в вашем трюме. Вы ведь выкупили не всех, как я понял?

— Вы поняли правильно. Но сведения стоят денег.

— За триста тысяч даже покойники должны идти с фамилиями.

Хейг красноречиво развёл руками.

— Часть могла быть уведена южнее, продана в другие селения. Я готов помочь с поиском, за отдельное вознаграждение, разумеется.

— Как благородно!

— Как практично.

— Видите, капитан, мы начинаем понимать друг друга.

За кормовым окном мелькнул далёкий серый парус. Это медленно, но верно к нам ползла «Нева». Лисянский делал всё правильно: без суеты, без героизма, с тем самым занудным морским искусством, которое иногда полезнее гениальности.

Хейг тоже заметил движение.

— Ваш шлюп меняет место.

— А ваш бриг стоит с русскими пленными в русской бухте. Все друг друга боятся. В такой ситуации всякий моряк переставит судно удобнее. Разве нет?

Он посмотрел ещё раз. Потом отвёл глаза.

Капитан Хейг усмехнулся, но лоб его покрылся испариной. Нервничает. Хорошо. Правильно делает. Пусть тревога сидит у него под рёбрами.

— Что вы можете предложить? — спросил он.

Я откинулся на спинку кресла.

— Деньги — это грубо. К тому же их у нас нет. Зато имеется пушнина и обширные планы на будущее. Что, если мы договоримся так: вы отдаёте пленных за разумную плату, а мы за это открываем с вами самую интенсивную торговлю. Здесь нужно всё: гвозди, железо, порох, медь, зерно, инструменты… долго перечислять. Мы могли бы всё это у вас покупать. Подумайте: один трюм несчастных людей стоит много, а право открыть с нами постоянный счёт — может стоить больше.

В глазах капитана блеснула алчность. Отлично! Жадность — чудесная вещь. Иногда лучше собаки идёт по следу.

— У вас есть полномочия решать такие вопросы?

— Правитель Баранов ранен. Новое место — кстати, называется оно Ново-Архангельск — пока целиком на мне. Военная часть — тоже. Так что да, у меня есть полномочия предложить вам за этих несчастных… ну, скажем, сорок тысяч полновесных рублей.

Хейг снова налил.

— Триста тысяч, милорд!

— А вы упрямы.

— Я торговец.

— Это почти одно и то же, только упрямец иногда бывает честным.

Он громко рассмеялся.

— Просто вы не представляете, какие трудности преодолеваешь, чтобы попасть в эти гиблые места.

— Отчего же! Я тоже приплыл морем вместе с русской кругосветной экспедицией.

Капитан сделал круглые глаза.

— Неужели русские корабли вышли в океан? Ни разу о подобном не слышал!

— Ну, русские — пока громко сказано: одно английской постройки, другое — французской. Но, знаете ли, лиха беда начало!

— Хотите добрый совет? Не ходите в океан. Не испытывайте судьбу!

— Знаете, капитан, очень часто, когда люди не могут договориться, они зовут судьбу.

— Вы о чём?