Команданте

Баранов ждал у складов. Осмотрел волокуши, грязный лёд, тающий снег на наших парках.

— Добыли?

— В лучшем виде!

Затем взял покалеченную пилу и побледнел.

— Камень, — с серьезным видом объяснил я. — Напал на нас первым!

Правитель посмотрел, будто я ему кинул за шиворот лопату снега.

— Вот бы он победил!

Несмотря на позднее время, люди тут же принялись грузить лед на шхуну: иначе он бы растаял тут бестолку под дождем.

Погрузку начали затемно: предрассветный холод был единственным нашим союзником. Уоткинс торопил — тёплый дождь уже обгладывал края блоков, и каждый час стоянки съедал кусок королевского подарка.

На дно ларя легли деревянные бруски — чтобы лёд не мок в собственной воде. Поверх — сухие опилки, маты из водорослей, слой мха с лишайником. Блоки очищали от грязной корки, сдирали мокрую походную обёртку и заворачивали заново, в чистый холст и сухой мох. Талями поднимали на борт, опускали в нижний трюм и укладывали плотно, как бочки у честного контрабандиста. В щели между блоками забивали осколки, засыпали опилки, прокладывали водоросли — чтобы весь груз не смёрзся в одну холодную глыбу.

Тея носила мешки с опилками и вскоре побелела с головы до ног.

— Смотри. Я старая стала, — сообщила она, тряхнув седой от древесной пыли головой.

Сверху ледяную кладку закрыли толстым слоем опилок, старыми нерпичьими и оленьими шкурами, меховыми обрезками. Внутренняя крышка, снова опилки, внешняя крышка. Слив оставили свободным — и из деревянной трубки почти сразу закапало.

Затем сверху всего этого легло сто пятьдесят каланьих шкур, принадлежащих лично мне, еще сто тридцать шкур других животных — медведя, лисицы, рыси — и полторы тысячишкур, принадлежащих Компании. Они должны были укрыть лед от тепла, идущего сверху, от раскаленной солнцем палубы.

Уоткинс облазил трюм, проверил меха, потом долго смотрел на осадку.

— Сидит ровно, — признал он. — Но места ваш подарок съел порядочно.

— Короли редко обходятся дёшево.

— Большая часть растает!

— Не должно: мы зорошо все утеплили. Да даже если и так, что с того, Джерри? Хватит куска, который Камеамеа сможет потрогать.

Кроме льда, на шхуну приняли три доски для серфинга, моржовый клык, ящик женьшеня, первые выменянные каланьи шкуры, тюк товаров для подарков и письмо, над которым я накануне просидел вечер, выводя французские любезности.

Перед отходом я отозвал Уоткинса к борту.

— Джереми. На вас возлагается крайне почетная миссия передать мои подарки королю. Сделайте это лично, ни в коем случае не доверяйте Смиту. Когда будете отдавать доски, скажите: он заказал — граф исполнил обещанное.

— А если он спросит, почему граф не приехал сам?

— Потому что защищает своё поселение. Так и скажите. Короли уважают воинов.

— Женьшень просто отдать? Бесплатно?

— Да, бесплатно. Это подарок. Но не «просто отдать», а отдельно и торжественно. Объясните: китайцы платят за него серебром, ибо корень возвращает силы, гонит старость и лечит мужскую слабость.

Уоткинс хмыкнул.

— При дворе это услышат все его жёны.

— На то и расчёт. При их количестве это не подарок, а государственная необходимость! Мы с вами, кстати, по женьшеню еще сочтемся.

— Лёд открывать сразу?

— Ни в коем случае. Купцам и англичанам не показывать вовсе. Сначала отдайте доски. Потом преподнесите лёд лично королю: охладите ему напиток, дайте потрогать, скажите, что это проба будущей торговли. Обязательно покажите его женам Камеамеа: женщины падки на всякие диковинки. И тогда напомните о сандале: у меня там должно быть заготовлено с полсотни стволов. Скажите, что мы может налажить выгодный бартер: мы им — лед, они нам — сандаловое дерево.

Уоткинс посмотрел на меня с сомнением кристально честного человека, которого в очередной раз втягивают в столоверчение и алхимию.

— Вы всерьёз полагаете, что кусок замёрзшей воды уговорит короля?

— Никто не мешает нам попытаться!

На другой день «Эбигейл» подняла паруса, снялась с якоря и медленно пошла к выходу из бухты. Мы проводили их пушечным салютом. Шхуна увозила в туманную даль доски для Камеамеа, каланий мех, женьшень и медленно исчезающий кусок ситкинской зимы.

Из всех четырех грузов больше всего я надеялся на зиму.

Эта книга завершена. В серии Дикий граф есть еще книги.