Акционер

Швейцарец сглотнул. Глаза у него забегали. Видно было, как внутри приличный учёный дерётся с жадной академической сволочью. Приличный учёный пока держался за станок обеими руками. Сволочь уже примеряла лавровый венок.

— Граф, поймите… станок мне необходим. Без него я не смогу чинить приборы. Хронометры, оправы, винты, штативы…

— Череп, Горнер, — мягко перебил я. — Подумайте сами. Целый череп жителя Маркизских островов.

Он мучительно поморщился.

— Да, но…

— Не осколок, не челюсть, не какая-нибудь жалкая берцовая кость. И не бабочка, которую Тилезиус будет десять лет выдавать за открытие века. Целый череп. Настоящий абориген Тихого океана. Каннибал. Дикарь! Академии обожают такую дрянь.

Горнер молчал, но слушал с интересом.

Ну вот. Клюет. Надо подсекать!

— Представьте, — продолжил я, интимно понижая голос. — Доклад в Берлине, почетный прием в Гёттингенском университете, овации в Оксфорде. Вас слушают профессора, натуралисты, все эти господа с блестящими лысинами и огромными животами. На столе перед вами — этот самый череп. Настоящий, не купленный в Гамбурге у портового жулика, а самолично привезённый с края света.

Горнер снял очки, медленно, будто раздумывая, протёр их платком. Но я уже видел, что он почти согласен.

— Это, конечно, имело бы некоторую научную ценность…

— Некоторую? — хмыкнул я. — Вам будут рукоплескать академии Парижа и Вены, Стокгольма и Копенгагена. Даже французы, будь они неладны, признаю ваш научный вклад. А Тилезиус с Лангсдорфом станут сидеть в первом ряду и зеленеть от зависти.

Последний удар пришёлся точно в печень. Горнер покосился туда, где Тилезиус с сачком носился за бабочкой и орал что-то про новый вид.

— Герр Тилезиус, разумеется, не вполне понимает значение подобных материалов, — сухо произнёс швейцарец.

— Разумеется.

— Но станок, граф!

— Станок вам дорог. Понимаю. Железо, дерево, педали, винты. Очень полезная штука. Но, любезный мой, станок вы всегда купите по возвращении в Европу. Там их полно. В Лондоне, в Амстердаме, в Гамбурге. Захотите — закажете лучше прежнего. С бронзовыми втулками, с новыми резцами, с ящиком красного дерева.

Горнер сжал губы.

— Это потребует значительных расходов.

— Вы напишете книгу. После докладов с маркизским черепом вам эти расходы оплатит любой университетский совет, лишь бы вы перестали им сверлить голову своими просьбами. А вот черепов дикарей, Горнер, — я щёлкнул пальцами, — кот наплакал. Сегодня он здесь. Завтра его заберёт Тилезиус. Послезавтра туземец передумает. Через неделю мы выйдем в в океан. И всё. Вы останетесь со станком, которые в Бирмингеме делают тысячами, а слава уйдёт к другому.

Швейцарец отвернулся к морю. На лице его ходили желваки. Он явно представлял: кафедра, учёные общества, чинные старики, витрины, подпись на латыни. И рядом — мерзкая физиономия Тилезиуса, который уже тянет костлявые пальцы к чужой славе.

— Станок со всем инструментом? — глухо спросил он.

— Станок, тиски, резцы, надфили, свёрла. Всё, что к нему относится.

— Это грабёж.

— Нет, это наука. У вас же всё для науки.

Горнер тяжело вздохнул.

— И вы гарантируете череп?

— Самый наилучший! Череп вождя! Нет, девственницы, умершей в брачную ночь! Впрочем, о чем я, оттуда тут девственницы… Давайте вернемся к вождю. Да, череп вождя, убитого в грандиозной битве!

Швейцарец долго смотрел на меня, и наконец, мрачно протянул руку.

— По рукам, граф. Но череп должен быть хорошим. Расколотый дубиной мне не нужен!

— Будет вам череп. С биографией и родословной!

Заключив сделку века я, как истый бизнесмен из 90-х, начал размышлять — а как ее, собственно, исполнить? Только один человек в мире мог помочь моему горю!

Английский дауншифер нашёлся у ручья, где объяснял нашим матросам, почему нельзя давать островитянам стоять рядом с бочками, если на бочках есть хоть что-то железное.

— Робертс, нужна консультация, — сказал я.

Англичанин обернулся.

— О женщинах, о свиньях, или о том, как не быть зарезанным?

— О черепах. Только давайте пройдемся. Хочу поболтать без лишних ушей и глаз!

Он кивнул без особого удивления.

Мы пошли вдоль пляжа, подальше от Крузенштерна, испорченных бочек и надоедливых шумных туземцев.

Пляж был красив. Белый песок, лазурно — синяя вода, пальмы, и горячий ветер. В другой жизни я бы за такой вид платил отелю триста долларов за сутки. А тут нужны только гвозди!

— Итак, черепа, — сказал я. — Хорошие, крепкие черепа туземцев. И желательно без всякого смертоубийства!

Робертс кивнул.

— Черепа здесь есть. Только они разные. Есть кости, что лежат в священных пещерах. Это останки предков. Их не просите. Никогда, даже если вам предложат.

— Даже если предложат?

— Это может быть ловушка. Череп предка — не товар. Островитяне к таким вещам относятся очень серьезно. За такое вас убьют и, вероятно, съедят.

— Понял. Семья это святое. А какие еще варианты?

Робертс показал на деревню за пальмами.

— Трофейные! Они тут то и дело воюют — остров на остров, деревня на деревню. Многие воины держат черепа убитых врагов как знак победы. Их можно выменять на хороший нож или топор.

— Вот это уже дело!

— Только сейчас трофеев почти нет. Большой войны давно не было.

— С чего это вдруг?

— Сын Катенуа женился на девушке с соседнего острова. После этого пролив между островами объявили табу, и войны поутихли.

Тут вдруг перед нами возникли две дикарки. Одна, помоложе, с ярко-алым цветком в волосах, улыбнулась, провела пальцем по моей руке, потом показала на пальмы. Вторая тоже улыбнулась. Смысл предложения был ясен без переводчика.

Увы, после двух ночей с тремя красавицами мне это было совершенно неинтересно.

Первая дикарка потянула меня за рукав.

— Потом, красавица, — сказал я, мягко высвобождаясь. — Сейчас мне нужны мёртвые головы!

Робертс раскатисто расхохотался.

— Это я переводить не стану.

— Почему?

— Здесь это может прозвучать как деловое предложение!

Понятно, надо фильтровать базар.

— Так где все-таки мне их искать?

Робертс задумался.

— Завтра, скорее всего, вы пойдёте к Катенуа с ответным визитом. Вот там и можно спросить. Не у него прямо: «продай череп». Это грубо. Сначала надо поболтать про старые военные трофеи. Потом — кто готов обменять. Начинайте с крючков, игл, гвоздей. Не давайте сразу топор.

— Курс испортим?