Акционер

— На море патент прикрывает почти всё, капитан, — горько усмехнулся португалец. — Под эту бумагу можно подвести любую базу. Мы много раз сталкивались с этим. Англичане досматривают и нейтралов, ищут «военную контрабанду». При этом, если нейтралы везут сукно — всегда можно сказать, что это на форму для французских солдат. Если в трюмах хлеб — каперы заявят, что провиант идет во французскую крепость. И так далее!

Капитан и старпом переглянулись. Кажется, эта история была им знакома.

— Малейшее подозрение в контрабанде, и они конфискуют товар. И при этом, формально они правы! — закончил свою мысльгубернатор. — Поэтому чиновники из Рио требуют быть крайне осторожными с английским каперами. Если я арестую их с патентами на руках — получу международный скандал. И завтра к Санта-Катарине подойдет английская эскадра и расстреляет мой город в упор.

Мы мрачно слушали португальца, расписывающегося в собственной беспомощности, и внутри нарастал гнев. Неужели совсем нет управы на этих уродов?

— Вот если бы у них не было на руках этих патентов… — тонко улыбнувшись, добавил Курада.…надеюсь, вы меня понимаете, господа?

Оппа! А это, кажется, приглашение к диалогу! Бумажка, значит, тебе мешает… Что же, иной бумажкой можно и подтереться.

Помедлив, я пристально посмотрел в темные глаза португальца.

— А что, если я решу этот вопрос, ваше превосходительство? — медленно, чеканя каждое слово, произнес в наступившей тишине. — Если я смогу выманить эти бумаги?

Курадо заметно оживился. Идея чужими руками вытащить каштаны из огня привела португальца в восторг.

Перспектива решить проблему чужими руками португальцу откровенно понравилась. Классическая схема. Рисков ноль, профит очевиден.

— Выкрасть патент Британской короны? — Губернатор подался вперед. Серебряный ножик звякнул о столешницу. — Это крайне опасная затея, граф.

— Для меня или для вас? — усмехнувшись, парировал вопрос. — Вам нужны пираты без дипломатического прикрытия. Я обеспечу отсутствие бумаг.

Хоакин Ксавьер Курадо откинулся на спинку кресла. Лицо чиновника разгладилось.

— Едва эти документы покинут карманы англичан, сеньоры, гарнизон поднимется по тревоге. Клянусь честью! Шайку возьмут под стражу немедленно.

Крузенштерн сурово нахмурился.

— А как же корабли англичан? Их тоже надо арестовать. Возможно на них еще есть выжившие с американской шхуны! Каперы необходимо тщательно досмотреть!

— Мои солдаты умеют развязывать языки, — тонко улыбнулся португалец. — Будьте покойны, господин капитан. Из команды живо выбьют все нужные признания до рассвета. Пленников отыщут. Ну а корсаров ждет пеньковый галстук.

Ну, это уже было что-то. Не весть что, но что-то.

Сухо распрощавшись с властью, наша делегация направилась к выходу, в душное пекло пыльной улицы.

Едва мы оказались на улице, Иван Федорович резко обернулся ко мне.

— И как же вы намерены добыть бумаги у вооруженных головорезов, граф? — требовательно спросил капитан, сдвинув брови. — Это не петербургский салон. Вас попросту зарежут!

Пришлось выкладывать карты на стол.

— Имеется безотказная наживка, господин капитан. Охранная грамота от самого принца Уэльского.

Ратманов удивленно крякнул. Иван Федорович нахмурился еще сильнее.

— Этот боров Смит крайне живо заинтересовался этой бумагой, — приподнял я завесу над своей идеей. — Похоже, он самонадеян и туп. Жадность там напрочь застит разум. Поэтому сегодня я предложу ему игру и поставлю грамоту против их каперских патентов.

— Пират не станет рисковать единственным прикрытием от виселицы, — сухо возразил Крузенштерн. — Слишком высокие ставки.

— Станет! Выпивка и уверенность в собственной безнаказанности творят чудеса. Смит думает, что полностью контролирует ситуацию. Решит, что при любом раскладе за картами попросту пустит мне кровь и заберет обе бумаги даром.

Затем, обведя взглядом суровые лица капитана и старпома, я жестко обозначил главное условие.

— Но мне нужны офицеры при оружии. Сегодня вечером в той самой таверне, где пьют Смит и Мур.

— Хотите втянуть моих людей в поножовщину?

— Надо, чтобы офицеры меня подстраховали, Иван Федорович. Пусть наши лейтенанты займут соседний стол, будут пить вино и мозолить им глаза. Как только англичане выложат патенты на сукно, надо будет незаметно отправить кого-то за португальскими солдатами. Остальные прикроют мне спину в случае стрельбы и драки.

Капитан долго молчал. Конечно, вся эта история ему не нравилась. Но отступать было поздно.

— Добро, — наконец, хмуро кивнул Крузенштерн. — Готовьте ваши пистолеты, граф. Боюсь, крови не избежать.

Вернувшись на шлюп, я первым делом открыл сундук. Достал оба дуэльных «Лепажа». Проверил кремни, засыпал свежий порох на полки. Офицеров предупредил сразу: вечер перестает быть томным, возможна кровь. Моряки молча проверили оружие. Кажется, они начал ипривыкать к тому, что с графом Толстым не соскучишься.

К шести вечера мы были готовы: я, Ромберг, Левенштерн, Головачев, Ратманов и мичман Беллинсгаузен. Гардемарины Коцебу просились с нами, но им отказали. На берег мы прибыли, уже когда стемнело. Душный тропический вечер сменялся ночной прохладой. В кромешной темноте, изумляя наших офицеров, мельтешили зеленые искры светлячков. Местные женщины ловили этих светящихся жуков и цепляли прямо на платья вместо брошей. Выглядело забавно и немного дико. Такая умиротворяющая картина могла бы растрогать кого угодно, но только не нас. Напряжение перед дракой нарастало, буквально выворачивая все внутри.

У входа в трактир на камне, худой как высохшая жердь. сидел всё тот же негр. Железный ошейник, толстая цепь — все при нем. Левенштерн, притормозив, порылся в кармане и. бросил в серую пыль несколько местных монет. Раб дернулся, не поднимая глаз, накрыл их мозолистой ладонью. А мы шагнули внутрь.

Кабак был полон. Колыхаясь от невыносимого гвалта, клубы табачного дыма лениво поднимались к потолку. В углу под коптящей масляной лампой обнаружились наши яйцеголовые: Тилезиус, Лангсдорф и Горнер оккупировали отдельный стол. Поблескивая плешью, Тилезиус длинным тонким скальпелем потрошил местного светлячка, удерживая его пинцетом.

— Говорю вам, герр коллега, это есть чистый фосфор! — брызгал слюной немец, поднося изувеченного жука к самому носу Лангсдорфа.

— Пфуй! Дилетантство! — отмахивался тот. — Это органический люминесценций! Реакция в брюшке!