Страница 38 из 61
Уничтожить злодея ему нужно было как можно скорее. Времени на возню не было. Гитлеровцы на мотоциклах, судя по доносившемуся звуку двигателей, уже въезжали на территорию хутора. Но задушить полицая у разведчика все еще никак не получалось. Кроме того, тот сделал попытку закричать, но не смог, а лишь захрипел под давлением сильной хватки парня. Максим понял это и, оторвав от шеи того одну руку, несколько раз ударил полицая по затылку кулаком. Тот застонал от боли и попытался перевернуться на спину, чтобы ответить разведчику. Извернувшись, он скинул того с себя и начал делать попытку подняться. Максим опередил его. Он перевернулся через бок, вскочил в полный рост и, приняв боевую стойку, ударил полицая ногой в пах. Тот тихо и хрипло вскрикнул и согнулся почти пополам, низко наклонившись головой к полу.
В это время разведчик увидел свой нож на полу возле окна, где только что боролся с противником. Пока тот корчился от сильной боли, он схватил клинок и всадил его в спину полицаю прямо на глазах у изумленных от царящего вокруг ужаса женщин.
— Молчите, никуда отсюда не выходите. Тогда останетесь живы, – произнес Максим, обращаясь к ним.
Вытерев нож и руки о занавеску на окне, поправив на себе форму и амуницию, он направился к выходу. В это время обер-лейтенант Шефер встречал перед домом, во внутреннем дворе хутора немецкого офицера, сидевшего в открытом «кюбельвагене». Тот, изумляясь и удивляясь неожиданной для него встрече с соотечественником в том месте, где совсем не должен был увидеть его, хмурился и пожимал плечами. Сопровождавшие его солдаты, прибывшие на трех боевых мотоциклах с боковыми прицепами и пулеметами на них, тоже ничего, по их виду, не понимали и ждали указаний своего командира. Но видя стоящего перед ними офицера немецкой армии и выходящего из двери дома Максима в солдатской немецкой форме, которые не проявляли агрессии по отношению к ним и вели себя вполне радушно, сами в ответ ничего не предпринимали.
Это и нужно было разведчикам. Прибывшие на хутор гитлеровцы и вовсе расслабились, когда увидели, как обменялись приветствиями и начали разговаривать между собой их командир и обер-лейтенант Шефер. Максим, оставаясь возле входа в дом, стоял опустив руки, чтобы не вызывать ненужную нервозность у непрошеных гостей. Давалось ему это нелегко. Сердце все еще не вошло в обычный ритм – сказывалось напряжение после рукопашной схватки со вторым полицаем. В то же время он следил за жестами обер-лейтенанта, ожидая тем самым его команд к действиям. Время разговора между офицерами тянулось, и ничего при этом не происходило. Все это еще больше расслабило прибывших на хутор немецких солдат. Наконец Максим заметил жест рукой Шефера, дававший ему команду на устранение водителя головного мотоцикла в колонне. Незаметно кивнув в знак понимания приказа, разведчик окликнул на немецком языке вражеского солдата и подозвал его к себе:
— Помоги мне.
Тот взглянул на своего командира, но не увидел никаких возражений от него. Потом он растерянно пожал плечами, бросил взгляд на безучастного товарища, стоявшего по другую сторону от мотоцикла. Наконец, поставил у переднего колеса карабин и направился в сторону Максима. Разведчик сделал несколько шагов в глубь дома, встал вполоборота к идущему немцу, незаметно для того достал боевой клинок из ножен на поясном ремне и, когда тот приблизился к нему почти вплотную, указал на лежащие в чулане тела мертвых старика и полицая. Увидев их, немец в непонимании нахмурился, но как только он повернулся к Максиму, тот, резким движением руки снизу вверх, ударил его ножом в живот. Лезвие вошло прямо под ребра. От неожиданности немец захрипел, нагнулся вперед и стал оседать. Пока он окончательно не упал на пол и не перегородил тем самым выход во двор, разведчик втолкнул его в чулан.
В это же мгновение перед домом началась кровавая резня. По какому-то незаметному другим людям жесту-сигналу своего командира разведчики с боевыми ножами в руках выскочили из укрытий и набросились на ничего не подозревающих гитлеровцев. Сам Шефер лично расправился с вражеским офицером, одним ударом клинка отправив того на тот свет. Остальные разведчики в считаные секунды безжалостно вырезали всех остальных мотоциклистов, не дав им в ответ сделать ни единого выстрела.
— Изымаем оружие, боеприпасы, взрывчатку, рации, документы, карты, продукты питания, – громким командным голосом начал отдавать распоряжения обер-лейтенант, указывая своим подчиненным на их дальнейшие действия.
Солдаты начали суетиться возле тел убитых ими гитлеровцев, выполняя приказ командира.
— Тела фашистов оттаскивайте в лес, туда, где находится свежая могила партизана. Там рядом есть песчаник. В нем по-быстрому всех закопать. Пусть Илья порадуется тому, как мы за него отомстили, – добавил к уже сказанному Шефер и подозвал к себе Максима.
Тот быстро доложил по памяти все то, что услышал от полицаев про состав их подразделений, места дислокации казарм, складов, постов охраны, здания штаба и всего остального.
— Молодец, рядовой Шрайбер, – снова похвалил его командир и добавил: – А теперь снова одевайся в свою родную форму красноармейца. Снимай с любого мотоцикла пулемет, бери побольше патронов, гранаты и все, что тебе будет нужно. Будешь опять играть роль красного партизана. С тобой останется рядовой Вогель. Он опытный пулеметчик и тоже будет носить пока свою старую армейскую одежду. Когда будете готовы, вместе подойдете ко мне. Скажу, что нужно будет сделать.
Через некоторое время Максим и его товарищ стояли перед своим командиром, облаченные в форму бойцов Красной армии, обмотанные пулеметными лентами, с гранатами на длинных деревянных ручках за поясом, с трофейным оружием в руках.
— Слушай боевой приказ, – начал Шефер. – В трех километрах по дороге от хутора есть поляна, которая выходит на широкое поле. Организуете там засаду. Немецкий офицер сказал перед смертью, что к хутору через час должна прибыть колонна гитлеровцев и полицаев для проведения операции против партизан в окрестных лесах. Перемалывайте ее, насколько хватит сил и патронов. Вы должны создать видимость активности борьбы с врагом. Постарайтесь уцелеть в этом бою, не дайте себя взять в плен. В этом случае последняя граната или последний патрон – себе! Это – приказ!
Разведчики ничего не ответили. Их реакция была знакома Шеферу – он знал, что именно так они и сделают в случае на то крайней необходимости.