Страница 36 из 61
— Так он сам и привел, – ответила она. – А потом еще приводил. Только потом всегда где-то недалеко от нас бой происходил. Приведет одних, накормит, спать уложит, а сам на телегу и к старосте в соседнюю деревню. А тот гонца к немцам засылает. Хутор наш до сегодняшнего дня они не трогали. Впервые заявились. Ждали кого-то. Он и пришел. Его и взяли. Только родственника нашего, Илюшу, подстрелили.
По щеке женщины потекла слеза. Она смахнула ее краем платка и удалилась на кухню.
Ночью, как и просила его младшая хозяйка хутора, Максим тихо поднялся с постели, снял на ощупь со стены предложенный ему короткий тулуп, осторожно приоткрыл окно и выбрался в него на двор. Миновав хутор, ушел в лес и расположился для сна на открытом воздухе на том самом месте, где наблюдал со стороны за гитлеровцами в момент их убийства убегавшего Ильи.
Едва начало светать, он пробудился от шума лошадиных копыт. Разведчик приподнял голову и увидел возвращающегося назад из поездки старика, прозванного женщинами Ворчуном. Ехал он не один. Вместе с ним на телеге сидели еще двое мужчин в гражданской одежде, с повязками полицаев на рукавах и с оружием в руках. Когда до въезда на территорию хутора оставалось около полусотни метров, старик остановил телегу, они спрыгнули с нее и отбежали в лес, где расположились недалеко от Максима. Ворчун тем временем скрылся за воротами.
— Вот здесь будем ждать, – донесся до разведчика голос одного из мужчин.
— А кого ждать-то? – спросил его второй.
— Кто появится, старик сказал, подозрительный, того и будем ждать, – нервно ответил ему первый. – Главное, не высовываться и никак не выдавать себя. Продержимся до обеда, а там и немцы сами подъедут. Тогда нам тут уже делать будет нечего. Пускай сами со всеми разбираются. Наше дело маленькое.
Максим притаился. Полицаи находились слишком близко от него. Одно неловкое движение могло выдать его присутствие. Дождавшись, когда солнце взойдет повыше и обзор от этого станет лучше, а заодно освоятся и расслабятся в засаде полицаи, он начал осторожно отползать в глубь леса, чтобы отойти от них подальше и продолжить наблюдение за ними со стороны. Через несколько минут Максим нашел удобное место для обзора и самого хутора, и вооруженных мужчин возле него, и дороги, на которой вчера вызволил из плена своего боевого товарища. Оставалось только ждать и наблюдать за происходящим вокруг.
Когда совсем уже рассвело и заиграл яркими красками новый день, Ворчун выехал на запряженной лошадью телеге из хутора и направился прямо на то место, где залегли привезенные им полицаи. При этом он что-то вез на повозке. Подъехав к ним, он спешился, приблизился и произнес:
— Вставайте. Некого пасти сейчас. Убег еще ночью мой постоялец. Видать, почуял неладное. Надо было его мне самому спеленать, как заснет. Но больно крепкий на вид казался. Явно тренирован где-то под Москвой в разведшколе и заброшен в наши леса на парашюте для связи с партизанами.
Он сплюнул себе под ноги, огляделся по сторонам и добавил, обращаясь к полицаям:
— Пойдемте, поможете хлопчика одного схоронить.
Максим догадался, что старик хуторянин говорил сейчас о нем, упомянув некоего постояльца. Он даже улыбнулся, отметив его наблюдательность и проницательность, когда тот отметил видимые в нем навыки разведчика. А на телеге, как он понял, лежал приготовленный к захоронению погибший вчера Илья.
Полицаи, немного тихо поворчав, отправились помогать старику с его хлопотами. Максим проследовал за ними, решив в любом случае продолжать наблюдение и по возможности послушать их разговоры. Вскоре к процессии присоединились облаченные в траурные платья заплаканные женщины. Они молча встали у почти готовой на краю леса могилы и тихо причитали, одновременно с этим ругая старика за то, что тот не по канонам хоронит парня – на второй день, а не на третий. Не созывает для погребения родню, не проводит принятых в таких случаях поминок. Тот отнекивался, ворчал и ругался на них, но все равно делал так, как сам считал нужным.
Неожиданно до наблюдавшего за всем Максима донесся условный звуковой сигнал подражания крику птицы, к которому он привык и который отрабатывался на занятиях в разведшколе. Он оглянулся и увидел в полусотне метров от себя Прохора-Фишера, облаченного в уже ставшую привычной для них форму солдата немецкой армии.
— Значит, дошел до нашего лагеря, – шепотом сам себе радостно произнес разведчик.
По услышанному из леса сигналу он направился к товарищу. В низине его поджидали обер-лейтенант Шефер и все те, кто вчера принимал участие в шествии через тщательно охраняемый железнодорожный мост. С ними были еще два разведчика, носивших для конспирации фамилии Брандт и Вогель. Первый имел на кителе знаки различия немецкого ефрейтора и был радистом, прибывшим в разведшколу вместе с Шефером. За спиной у него как раз висел ранец с компактной переносной рацией. Второй – рослый парень, был еще одним пулеметчиком в собравшейся группе.
Максим коротко доложил командиру о том, что происходило с ним после расставания с Прохором-Фишером, и в деталях поведал об услышанном от младшей хозяйки хутора, которая посоветовала ему сбежать, чем, вероятно, спасла разведчику жизнь.
— Молодец. Все правильно сделал, – похвалил Максима Шефер и приказал: – Переодевайся в немецкую форму. Вот твой ранец. Будем изображать прибывшее для взятия тебя в плен подразделение гитлеровцев.
Он повернулся к остальным и произнес:
— Работать будем как вчера. Я говорю, вы молчите. Как войдем в хутор, тут же распределяйтесь по периметру и беритесь за охрану. Если появятся немцы, то ни в коем случае не стрелять. Действовать только по моей команде. Жестом укажу – что делать.
Он повернулся к Максиму и сказал, обращаясь одновременно к нему и ко всем остальным, доводя до всех новую легенду:
— Ты – русский на немецкой службе, я и остальные – немцы. – Затем он отыскал взглядом рядового Фишера и сказал: – Ты для них после вчерашнего партизан. Поэтому на глаза не появляйся. Занимай позицию на дороге. Подашь знак, если появятся немцы.
Выждав момент, когда один из полицаев начал ровнять лопатой верх свежего могильного холмика, под которым только что был упокоен Илья, переодетые в полевую немецкую форму и лесной камуфляж разведчики вышли из леса и быстро окружили похоронную процессию.
— Примите наши соболезнования, – громко произнес Максим, выходя вперед своей группы и демонстрируя Ворчуну, женщинам и полицаям свое обличье в немецкой военной форме.