Страница 31 из 61
— Бежим! – крикнул Максим Илье и схватил его за ворот рубахи, чтобы поскорее сдвинуть того с места и придать ему хоть какое-то ускорение на старте.
Чтобы изобразить избавление от немецкого плена как можно реалистичнее, он выхватил из-за пояса пистолет и трижды выстрелил из него в воздух. То же самое проделал Фишер.
— Быстрее! – торопил Максим Илью, поддавшегося на розыгрыш разведчиков, но так и не развившего нормальной для бега скорости из-за боли в ноге.
Чтобы соответствовать быстро родившейся легенде, разведчик крепко схватил парня руками за талию и рывком положил его себе на плечо, а потом сразу двинулся дальше, углубляясь в лес, чтобы отойти как можно дальше от железной дороги и своих товарищей, оставшихся там после умело и ловко разыгранного действия с мнимым побегом.
— Ну, оторвались, кажется, – повалился он на землю, сбрасывая с себя на ходу Илью, который, несмотря на малый рост и худобу, после долгого и напряженного бега казался Максиму неимоверно тяжелым.
— Вроде не видно, что за нами гонятся, – выглянул из-за кустов Фишер.
— Ну Илья, ну молодец, – придерживаясь легенды, пытаясь одновременно отдышаться и прийти в себя после бега, начал говорить Максим. – Если бы не ты, быть нам сейчас под пытками у фрицев.
— А вы сами кто такие будете? – внимательно посмотрел на разведчиков юный партизан, подняв голову от земли, глаза которого выдавали искреннее восхищение их дерзкими и мужественными действиями.
— Да почитай такие же, как и ты, – прозвучал ответ.
— Что-то не похожи вы на партизан, – произнес Илья и добавил, расплываясь в улыбке, выдававшей его отношение к своим спасителям, что подвинуло его на откровение в рассуждениях: – Стрижки короткие, брились дня три назад, одежда на вас чистая, сами откормленные. Наши худые, обросшие, неделями без бани и бритья, рубахи в дырах и разводах соли. А говорите, что сами партизаны.
Максим и Фишер переглянулись. Несмотря на юный возраст, Илья удивил их своей наблюдательностью и сообразительностью. Это стало настоящим уроком разведчикам. Такого по отношению к себе они никак не ожидали. Радовала только реализация быстро созревшего плана с импровизированным побегом от своих товарищей, облаченных в личину врага.
— А мы и не партизаны, – неожиданно для Фишера заговорил Максим. – Вернее, нас забросили в тыл врага для выявления таковых и установления с ними контакта. У нас в лесу рация закопана. Если найдем какой-нибудь действующий отряд в лесу, то сразу сообщим нашим. Его тогда снабжать по воздуху начнут. Будут забрасывать с помощью самолетов оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты. Понимаешь?
Глаза парня загорелись. «Клюнул», – подумал Максим, заметив это. Ловкая задумка удалась. Илья попался на крючок разведчиков. Мало того – Шеферу удалось освободить того из настоящего плена и увести с собой, втеревшись в доверие немецкому офицеру, руководившему охраной железнодорожного моста.
Илья выглядел скверно. Из раны на губе все время сочилась кровь. Хромота никак не проходила, отчего его пришлось нести на себе. Лицо опухло от побоев гитлеровцев. Максим посмотрел на него и достал из кармана перевязочный пакет, чтобы обработать раны.
— Как же ты схрон с взрывчаткой умудрился немцам сдать? Она бы нам сейчас ой как пригодилась, – неожиданно для Максима начал спрашивать Илью Фишер, пока его товарищ перевязывал распухшее и кровоточащее колено Ильи.
— Говорю же вам, не моя взрывчатка, – кривя лицо от боли, отвечал тот. – Случайно в лесу увидел, как какой-то немец на себе ящик прет. Пошел тихонько за ним и увидел, как тот ее прячет в лесу. Он меня не увидел. Я с детства так любил по чаще ходить и ото всех прятаться. Мне даже говорили, что быть мне в будущем лесником. Вот и все.
— А как же ты попался в руки фрицам при своих-то способностях растворяться среди зарослей? – последовал вопрос теперь уже от Максима.
— Мне пятнадцать всего, – ответил Илья. – В отряде сказали, что я слишком молод, но примут меня, если я что-нибудь устрою против немцев. А потом дали задание найти у них провод для связи, срезать его ножом и стащить, чтоб на не меньше чем на версту по длине было. Вот я и занялся этим делом. Нашел такой, подобрался к нему, срезал, как велено мне, и давай на локоть наматывать да считать по виткам, чтобы с версту получилось. Да только это много очень. Мне самому не утащить было. Я заготовил сколько мог, спрятал и пошел, чтобы еще начать заготавливать. Устал, измучился. И немцев-то не заметил. Они меня и схватили.
— Били сильно? – спросил его Фишер.
— Сильно, – всхлипнул парень и добавил: – А потом вы появились. Я уж подумал, что на расстрел меня повели. Такой был тот высокий офицер страшный, что хрипел, когда говорил и пальцы к горлу все время прижимал.
Разведчики невольно переглянулись и обменялись улыбками, вспомнив недавнюю игру с немцами их командира.
— Ладно, – прервал парня Максим. – Ты нам лучше скажи, куда нам теперь идти. Где искать тех самых партизан, с кем мы будем должны установить контакт?
— А я и не знаю, – поразил их своим ответом Илья.
— Как не знаешь? – возмутился Фишер. – А как же ты задание на срез проводов связи получил? От кого?
— В лесу, верст в пяти отсюда, на лесном хуторе тетка моего покойного батьки живет с дочерью. Так вот они к ней иногда на постой встают. Переночуют, день-другой побудут и уходят. Там я с ними и разговаривал, в отряд просился, чтоб взяли, – ответил Илья.
— Так веди нас туда. Чего время зря терять? – произнес сразу Фишер.
— И тогда в отряд тебя точно примут! Мы посодействуем, – добавил к сказанному Максим.
Согласившись с ними, юноша поднялся и, продолжая хромать, двинулся в путь. Разведчики пошли за ним, надеясь уже скоро выявить место периодического пребывания партизан, чтобы сообщить об этом своему командиру. Это в дальнейшем могло бы решить многие из возникших у них проблем. Прочная связь с выявленным отрядом должна была способствовать успешному выполнению боевых задач группы обер-лейтенанта Шефера. Следуя за юношей, Максим с напарником несколько раз переглянулись между собой, взглядами подтверждая друг другу, что своевременно выбрали верное решение на побег. Этим они и секретность своего отряда сохранили и за утраченную взрывчатку оправдались. По крайней мере, они так подумали.