Во вражьей шкуре

— Тебя как звать? А то между собой все по-немецки зовемся. Вроде и привыкли, а слух все еще режет, – тихо обратился Фишер к товарищу, когда они немного приотстали от идущего впереди юноши. – При пареньке и партизанах мы же не будем так друг друга называть.

— А так и зовут – Максимом, – ответил тот. – Как и в разведшколе нарекли на немецкий лад – Максом или Максимилианом, что по документам, так и есть на самом деле.

— А я – Прохор, – улыбнулся Фишер.

Из-за усвоенных ими уроков от наставников во время подготовки в тылу не сообщать о себе ничего лишнего, никто из них не назвал своей фамилии. Но Максим расплылся в широкой улыбке, услышав настоящее имя Фишера – Прохор, так как сам носил фамилию Прохоров. К тому же вспомнил, что в разведшколе его товарища нарекли Мартином, но почему-то по имени его так никто и не называл.

— Судьба! – шепотом произнес Максим себе под нос.

— Ну вот. Почти пришли, – сказал разведчикам юноша, когда они уже больше часа следовали по лесу, обходя овраги, буреломы, завалы из старых сухих и гнилых деревьев.

В просвет между зарослями показались деревянные избы лесного хутора, состоящего из двух или трех жилых домов и нескольких хозяйственных построек, о котором ранее сообщил разведчикам Илья.

— Сейчас дорогу за леском перейдем, и мы на месте, – добавил он к уже сказанному. – Третья хата справа. А рядом еще две. В одной старик живет – Михалыч. Вредный такой. Все ворчит и ругается. А следующую партизаны используют для ночлега, если их слишком много приходит на постой. Есть еще амбар, банька низенькая и три сарая с навесом для дров. Вот и весь хутор.

— Ага, – ответил Максим, вглядываясь в просвет между деревьями.

Он опустил глаза ниже и заметил ту самую дорогу, о которой сейчас упомянул юноша. Она выглядела как типичная лесная широкая тропа, какой пользуются и пешие ходоки, и по которой ездят конные крестьянские повозки. На ней виднелись подсохшая за последние жаркие летние дни пыль, вытоптанная трава, слой мелкого песка под ней. Но те отпечатки, что заметил на дороге разведчик, никак не походили на следы человеческих ног, отметины копыт скота или колес повозок. Подойдя поближе и склонившись над ними, он быстро определил их как смесь отпечатков мотоциклетных и автомобильных шин, местами перекрывавших друг друга, как будто первые из них ехали во главе транспортной колонны и замыкали ее, а последние были посередине. Остановившийся рядом Прохор-Фишер тоже обратил на это внимание.

— Видать, немцы заезжали сюда погостить, – произнес он. – Причем совсем недавно.

— Либо кружили по округе – охотились на партизан, – добавил Максим.

— Сейчас все у тетки моего батьки узнаем, – уверенно шагнул вперед Илья и направился в сторону видневшегося впереди хутора.

Разведчики замерли у дороги, не решаясь так необдуманно идти вперед.

— Надо кому-то остаться здесь и понаблюдать. А если что – доложить обо всем Шеферу, – посмотрел на товарища Максим.

— Ты предложил, ты и оставайся, – ответил Прохор-Фишер и шагнул вперед, вслед за Ильей.

Проводив их взглядом до тех пор, пока они не скрылись из вида, оставшийся в одиночестве разведчик переместился вдоль тропы к ее выходу из леса и остановился в паре десятков метров от его границы, спрятавшись за толстыми стволами растущих там деревьев. Обзор у него открылся довольно широкий, но, вопреки всем предосторожностям, он пока ничего ему не давал. Следы транспорта вели к хутору, но вскоре терялись в дорожной пыли, как будто были специально кем-то заметены крупной веткой. Это насторожило Максима, но было уже поздно. Его товарищ был сейчас где-то среди построек хутора вместе с Ильей и пока не показывался оттуда.

Неожиданно до Максима донесся шум разбитого стекла и падения какого-то крупного предмета на что-то твердое. Потом кто-то вскрикнул и прогремел пистолетный выстрел. В одно мгновение впереди начали происходить какие-то страшные события. Раздался шум, напоминавший треск ломающегося дерева. Кто-то опять закричал, но теперь довольно грубо, словно ругаясь или отдавая резко произносимую команду. Наконец из распахнутых, почерневших от времени и покосившихся дощатых ворот выбежал Илья. Лицо у него было испуганным. Распухшие от побоев губы исказились в гримасе ужаса. Глаза почти что вылезли из орбит. Хромота, усилившаяся от усталости за время пути к хутору, почти исчезла. Он бежал так, как будто спасался от самой смерти, следовавшей за ним по пятам.

Максим выхватил из-за пояса пистолет и передернул затвор, в готовности применить оружие по необходимости. Взглядом он следил за действиями парня, надеясь, что тот направится прямо на него в поисках укрытия. Но юноша бежал так, как будто совсем не видел перед собой пути, а просто спасался от чего-то очень страшного. Он преодолел уже не менее тридцати метров, как возле ворот мелькнул ствол карабина, который замер на мгновение, направленный в сторону удаляющейся фигуры парня. Еще мгновение, и прогремел выстрел. После него Илья рухнул на землю, взмахнув руками, и замер. Его светлая рубашка была в крови.

Максим выставил руку с пистолетом. На прицеле он держал тот самый проем из распахнутых дощатых ворот, из которых навстречу смерти выбежал несчастный юноша. Расстояние было слишком велико для меткого выстрела. Разведчик отчетливо понимал это, но оставался на месте и продолжал сжимать в вытянутой руке пистолет. В это время со стороны хутора доносился какой-то шум. В щелях между досками посеревшего от времени забора мелькали фигуры людей, по цвету и типу одежды напоминавшие немецких солдат. Один за другим некоторые из них вскоре быстрым шагом вышли за пределы селения и рассредоточились неподалеку от въездных ворот, выискивая глазами какую-либо для себя опасность. Один из них, озираясь по сторонам и держа наготове автомат, подбежал к лежащему на траве Илье, посмотрел на него сверху вниз, пнул и вернулся к воротам. На ходу он жестом показал своим товарищам, что парень мертв.

Увидев их, Максим осторожно скользнул в ближайшие заросли, откуда продолжил наблюдать за происходящим впереди. Гибель Ильи, случившаяся так неожиданно и так скоро, поразила его. Он переживал за трагическую судьбу парня, погибшего так нелепо там, где он ждал помощи и поддержки.