Страница 28 из 61
Снова прозвучал выстрел, за ним второй, наконец, третий. Максим понял, что огонь ведется не по нему самому, а поверх его головы, чтобы запугать его и принудить прекратить убегать и сдаться на милость врага. Но об этом он даже не думал. Пользуясь своей молодостью, выносливостью, он мчался по лесу, то ускоряясь, то снижая темп, чтобы дать тем самым гитлеровцам немного приблизиться к нему. А они, как ни старались, не могли держать его скорость. В результате погоня для них стала настоящей мукой, а для разведчика едва ли не забавой и издевкой над врагом.
Наконец он вышел к берегу реки. Той самой, что, петляя, дальше уходила как раз к железнодорожному мосту. Дальнейший его путь проходил вдоль ее русла. Немцы благодаря стараниям Максима держались от него на почти одном и том же расстоянии. Но предел их выносливости и упорства подходил к концу. Видимо, понимая, что взять живым и невредимым разведчика у них никак не получится, они остановились и открыли по нему интенсивный и теперь уже прицельный огонь, стреляя из двух карабинов и пистолета.
Максим залег за крупной кочкой. Одна из пуль просвистела над его головой, другая ударила в землю в стороне от него. Третья и четвертая угодили в широкие ветки кустов, сломав одну из них. Он прижался к земле и приготовил к бою оружие. При этом, быстро оценив проделанный по лесу путь, он понял, что вполне смог увести немцев за собой и, вероятно, сбить этим их с толку и подальше отогнать от тропы к лагерю разведчиков. Заодно он исключил масштабное его преследование более крупными силами врага, посчитав это невозможным, учитывая проделанный им маршрут, охват местности и удаленность от железнодорожного моста, как единственного места, откуда могла выйти группа солдат для прочесывания леса.
Максим осторожно выглянул из-за кочки, за которой прятался от пуль врага. Тем временем еще две из них просвистели над его головой. Стреляли двое. Он увидел их головы и плечи, оружие в руках. Третьего не было. Это сразу навело его на мысль об организации противниками охвата местности. Они собирались его окружить и, скорее всего, попытаться захватить в плен. Иначе не стреляли бы над головой и не преследовали так долго.
Максим начал осторожно пятиться так, чтобы как можно меньше показываться врагу на глаза. Миновав ползком с десяток метров, он юркнул в сторону и оказался в гуще кустарника, растущего на возвышенности вдоль берега, протекающей в стороне внизу реки. Перекатившись с бока на бок пару раз, он отполз влево и замер, находясь за укрытием в виде толстого ствола высокого и раскидистого дуба. Укрытие показалось ему более чем надежным. К тому же враги, стрелявшие по нему до сих пор, явно не догадывались об изменении позиции разведчика. Их пули все еще ложились где-то возле кочки или пролетали над ней. Максим понял это и сосредоточился на ожидании того гитлеровца, что вот-вот должен был выйти на него откуда-то сбоку или сзади. Через пару минут тот действительно появился. Шел он осторожно, пригнувшись и постоянно вытягивая вперед шею с целью скорейшего обнаружения притаившегося где-то Максима. Тот, наскоро прицелившись из карабина, выстрелил в немца, первым же выстрелом уложив того наповал.
— Вот так! – тихо прошептал самому себе разведчик, удовлетворенный результатом своей работы.
Двое из тех, кто в это время еще вел огонь по нему со стороны, в надежде на скорый выход из леса своего товарища замерли, пытаясь разобраться в обстановке. Было заметно, что они ни о чем еще не догадались и не поняли, что понесли потери в своих рядах. Максим в это время резко поднялся и, быстро прицелившись в одного из них, нажал на спусковой крючок карабина. Тот, на кого он навел оружие, лишь в последний момент успел заметить действия разведчика. Но из всего, что он смог предпринять в ответ, лишь уклониться чуть в сторону от пули, которая все же поразила его, но почти по касательной, задев плечо. Немец вскрикнул и упал на землю. Второй, видя страдания истекающего кровью товарища, тут же присел на одно колено и, что-то приговаривая себе под нос, начал судорожно бороздить взглядом край леса и берега реки, чтобы предопределить действия разведчика и обнаружить его до того, как тот снова начнет стрелять.
Максим быстро и скрытно переместился в сторону. Он добрался до тела убитого им гитлеровца, забрал у того пистолет, патроны и документы и потом устремился в обход противника, приняв на вооружение ту же тактику, которую хотели применить против него самого. Уже через минуту, прислонившись к стволу одного из деревьев, он снова вскинул карабин и, прицелившись, выстрелил в немецкого солдата. Пуля поразила того. Теперь преследовать и стрелять в Максима было некому.
Через час с лишним пути по лесу он, уставший, добрался до лагеря разведчиков. К его радости, рядовой Фишер, целый и невредимый, уже был там и сидел, опустив голову, с унылым видом в землянке командира. Вид его сказал Максиму о том, что и ему пришлось пережить немало плохого, чтобы оказаться тут.
— Так! – произнес Шефер, пытаясь подавить в себе негативные эмоции от услышанного рассказа только что вернувшегося разведчика. – Значит, вы с Фишером начисто прошляпили взрывчатку, выдали противнику свой НП, сорвали план командования на скорое уничтожение нашими силами железнодорожного моста и поставили под угрозу проведение всех боевых операций частями Красной армии на огромном участке фронта. За это вас, раздолбаев, и расстрелять не жалко!
Под стать Фишеру Максим опустил голову. Более скверно в жизни он себя еще никогда не чувствовал. Боль от потери ценного и очень важного груза, доставленного в отряд по воздуху, отчаянно терзала его. Ему было не по себе. Он не мог сейчас поднять глаза на командира, не мог смотреть в лица товарищам.
— Еще и десяти дней не прошло, как мы тут находимся, – продолжил говорить Шефер. – Еще ничего толком сделать не успели. Только разведкой и наблюдением занимаемся. Как два моих бездельника смогли выдать врагу свое местоположение, не сумели грамотно спрятать взрывчатку, провалили весь план операции по уничтожению важной транспортной артерии. Одно радует: смогли скрытно уйти из-под носа фрицев и не сдали расположение всего лагеря. Хоть чему-то вас нормально научили в разведшколе.
В помещении землянки установилась тишина, прерываемая только усталым сопением бойцов и злобным скрипом зубов их командира.