Страница 84 из 99
Глава 61. Свиток о притяжении, которое сильнее обид
После того вечера Сиань пыталась жить как обычно, но слова мужа застряли в ней тихой, ноющей болью. Он ждал. Не давил, не требовал — просто ждал. Ждал, что она переступит этот порог сама, как когда-то пришла к Луну. И от этого спокойного, терпеливого ожидания ей было только тяжелее. То, что она когда-то считала «глупостями», теперь обернулось задачей, с которой она не знала, как справиться.
Она ведь уже любила. Один раз — до потери себя. Другой — с благодарностью и нежностью. Но сейчас всё было иначе. Она не могла ни оттолкнуть его, ни сделать шаг навстречу. И это «зависшее» состояние выматывало сильнее любой войны.
Однажды вечером он, как часто бывало теперь, пришёл в её покои с кипой запоздалых докладов. Устроился за её столиком, погрузился в свитки. Она, уже переодетая в ночной халат, сидела напротив и заплетала косу. Обычная, почти семейная сцена. Спокойная. Молчаливая.
Она смотрела на его руки, когда он ставил печать на очередной свиток. Длинные пальцы, крепкие костяшки, мелкие шрамы. И вдруг поймала себя на мысли: интересно, какие они на ощупь? Не в бою, не в мимолётном прикосновении у этажерки, а когда касаются медленно, никуда не спеша. Когда гладят плечо, запястье, щёку. Она засмотрелась, и он это заметил.
— У тебя ко мне вопрос? — спросил он, не поднимая головы.
— Да.... нет.... — ответила она, поспешно отводя взгляд. — Просто задумалась.
Он кивнул и вернулся к свиткам. А она ещё долго сидела, понимая: когда-то давно, в другой жизни, такие взгляды были между ними естественны. Они и сейчас были — просто оба разучились на них отвечать.
С тех пор она стала замечать его чаще. Не как принца. Не как мужа по указу. А как мужчину, с которым её связывало гораздо больше, чем она готова была признать.
Утром, за чаем, она поймала себя на том, что смотрит на его губы. Обычно сжатые в твёрдую линию, сейчас они чуть расслабились после глотка горячего чая. И она подумала: интересно, изменился ли вкус его поцелуев за эти годы? Стал ли он осторожнее? Или всё такой же — требовательный и нетерпеливый?
Он перехватил её взгляд. Она вздрогнула, но не стала отводить глаза. Вместо этого выгнула бровь с самым невозмутимым видом:
— Что? Я просто думаю ... не пора ли снова начать с тобой спорить? А то ты последнее время слишком спокойный. Подозрительно спокойный. Как затишье перед бурей.
Он чуть прищурился, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Спорить? Со мной? — он отпил чай. — А есть повод?
— Повод всегда найдётся, — фыркнула она. — Вот, например, опять чай остыл. Ты вечно его недопиваешь вовремя.
— Может, я специально, — сказал он, глядя на неё поверх края пиалы. — Чтобы ты обратила на меня внимание.
Она чуть не поперхнулась. Собралась было ответить колкостью, но колкость застряла где-то в горле.
— Глупости, — буркнула она, утыкаясь в свою пиалу.
Он ничего не сказал. Но когда она подняла глаза, он всё ещё смотрел на неё — без насмешки, без упрёка. Просто тепло. Так, словно ему нравилось сидеть вот так, с ней, даже когда она пытается его задеть.
И от этого ей стало совсем неловко.
В другой раз она шла по галерее и увидела его с офицерами. Он стоял к ней спиной — широкие плечи, прямая осанка, привычный разворот головы. Кто-то пошутил, и он рассмеялся, запрокинув голову и обнажая крепкую загорелую шею. И Сиань поймала себя на том, что улыбается. Просто глядя на него. Просто радуясь, что он есть.
Он обернулся, заметил её. Их взгляды встретились, и она не отвела глаз. Не потому, что решилась на что-то. А потому, что в этот миг ей не хотелось прятаться.
Вечером того же дня она сидела у себя и думала: вот оно, значит, как. Когда любишь — хочешь прикоснуться. Это не слабость. Это не «предательство тела». Это самое естественное, что может быть между двумя людьми, которые прошли через столько, что хватило бы на десять жизней. Она хотела коснуться его руки. Просто положить ладонь поверх его пальцев. Почувствовать их тепло. И чтобы он понял без слов: она перестала воевать. Она вернулась.
Но она всё ещё не знала — как. Как подойти к мужчине, с которым прожила столько лет бок о бок и которого всё это время держала на расстоянии вытянутой руки?
По ночам она лежала без сна и честно, впервые за долгое время, говорила с собой. Лун был добрым. Нежным. Он дал ей покой и чувство безопасности. Но с ним не было того, что было когда-то с Ди — той искры, от которой всё внутри оживало и пело. Тогда они потеряли друг друга, совершая одну ошибку за другой, но теперь она здесь. Уставшая, растерянная, но живая. И он здесь. Сидит в соседних покоях, тоже уставший, тоже растерянный. И тоже живой.
Ей вдруг подумалось: а что, если просто подойти? Не для великого примирения, не для новых обещаний. Просто сесть рядом. Взять его за руку. И сказать то, что она поняла только теперь: «Я больше не хочу быть одна. Ты нужен мне. Как тогда. Как всегда».
За окном стояла глубокая ночь. Сиань вдруг подумала, я , сколько ещё таких ночей им отпущено. И поэтому решила: завтра. Завтра она подойдёт. Возьмёт его за руку. И, может быть, впервые за все эти годы просто позволит себе прикоснуться. Без страха. Без прошлого. Без стен.
Просто потому, что пришло время.