Страница 80 из 99
Глава 59. Свиток о лжи, что была милосерднее истины
Тишина в кабинете после его слов стала густой и звенящей — такой, какая бывает перед грозой, когда сам воздух, кажется, дрожит в ожидании удара.
— Нет, — в смятении проговорила она. — Нет, мы не можем. Здесь… здесь совсем неудобно. И… нет места. И… это неправильно.
Он не двигался, лишь взгляд его стал тяжелее и холоднее.
— Что неправильно? Быть с мужем?
— Здесь, — выдохнула она, и голос предательски дрогнул. — Делать это… здесь — неправильно. Я не могу. Это будет… кощунством.
Слово повисло между ними — тяжёлое, острое, ядовитое.
— Кощунством? — принц медленно, словно хищник, сделал шаг к ней. — Кощунством по отношению к кому? К тому, кто знал, что ты носишь моего ребёнка, и всё равно связал тебя узами брака? К тому, кто получил то, что было предназначено мне?
— Ты сам от меня отказался! — вспыхнула она. — Ты оставил меня, а он был рядом! Я привыкла к нему! Доверилась ему! Он вправлял мне вывихнутые суставы души — один за другим. Медленно. Терпеливо. Он заставил моё разбитое сердце снова научиться доверять. Пусть не так, как раньше. Пусть по-другому. Но он дал мне понять, что не все мужчины… что можно снова… — Она перевела дыхание, голос зазвенел сталью. — И он никогда не нарушал своих обещаний! Никогда меня не обманывал! Ты не имеешь права плохо о нём отзываться!
Принц выслушал её молча. А потом заговорил — негромко, глядя куда-то в тёмный потолок, словно читая по нему строки собственной памяти:
— Писать то письмо Луну… Просить его забрать тебя, позаботиться о тебе… Это была самая тяжёлая вещь, которую я когда-либо делал. Каждое слово обжигало. Но я был уверен, абсолютно уверен, что он сможет дать тебе покой и счастье, которых я, затянутый в водоворот дворцовых интриг и обязанностей, дать не смогу. Мне казалось, это самый благородный поступок в моей жизни. Пожертвовать своим счастьем ради твоего.
Он вдруг осёкся и пристально вгляделся в неё — так, будто его что-то осенило.
— Ты говоришь, он никогда не обманывал тебя? — с подозрением спросил он и, помедлив лишь миг, решился: — Тогда скажи мне, Сиань… Говорил ли тебе твой безупречный супруг о письмах, что я слал ему, умоляя вернуть тебя? Признался ли хоть раз, что сразу за первым получил второе послание, где я, забыв о гордости, в отчаянии просил его тебя не забирать?
Сердце Сиань остановилось. А потом рухнуло в бездну. Она всегда видела лишь чистые, честные глаза Луна, слышала его успокаивающий голос — он всё время убеждал её, что принц забыл её и никогда не вернётся. И этот образ — оплот её мира вдруг пошатнулся.
— Он… не ответил тебе? — прошептала она, не узнавая собственный голос.
— Ни единым словом. Он ослушался приказа своего принца и предал доверие друга. И я… я позволил ему это. Потому что знал — вина лежит на мне. Я сам загнал тебя в его объятия.
Её брак — спокойный, идеальный, такой надёжный, затрещал по швам, обнажая бездну чудовищного обмана. Всё, что она считала правдой, оказалось искусной и жестокой подделкой. Она не просто была обманута — она жила внутри лжи, дышала ею, благодарила за неё.
Принц видел, какое разрушительное действие оказывают на неё его слова, как гаснет свет в глазах, и заговорил мягче:
— Я не хотел открывать тебе эту рану. Я вообще не хотел говорить тебе об этом. Но я уже три года жду тебя, Сиань, — со дня его смерти, и восемь лет — со дня нашего расставания. А ты не видишь меня, не идёшь мне навстречу. Его тень всё ещё здесь, между нами. Она жива в твоём сердце и не пускает меня. Он был твоим спасением. Понимаю. Но теперь твой долг и твоя жизнь .. со мной.
Но Сиань уже не слышала его. Она неосознанно попятилась, упёрлась спиной в стену и замерла. В ушах звенело. Все годы жизни с Луном — такие безопасные, тёплые, настоящие, раскалывались и разлетались вдребезги. От его лжи. От его предательства. Лун знал, как она невидит ложь и лгал ей, глядя прямо в глаза.
Её внезапно затошнило — слова принца отравой проникли в самое сердце. Она сглотнула и задышала, хватая ртом воздух.
— Он не мог! — прошептала она в отчаянии, когда немного пришла в себя. — Он не мог всё это время так обманывать меня! Он просто не получал твоих писем! — Она подняла на принца глаза, полные ужаса и последней, отчаянной надежды. — Почему я вообще должна в это верить?
— То есть ты охотно поверила в то, что я оставил тебя, а в то, что он обманывал тебя, поверить не можешь? — Он выдохнул и добавил в сердцах: — До него дошли мои письма. Перед смертью он попросил у меня прощения за то, что сразу же их сжёг.
— Этого не может быть! Не может быть! — повторяла она как заклинание. — Это всё какое-то недоразумение!
«Что теперь правда? Его поддержка? Его полный понимания и сочувствия взгляд? Всё было ложью? Ложью и предательством?!» — билось у неё в голове. Земля буквально уходила из-под ног.
— Он любил тебя, Сиань, — тихо сказал принц. — Но любовь бывает клеткой. Он не смог отпустить, хотя знал, что часть твоего сердца всегда будет со мной. А я… я тогда отпустил тебя, ошибочно веря, что без меня ты будешь счастливее. Мы оба были глупцами. Но только один из нас заплатил за эту глупость жизнью. — Он помолчал. — Не позволяй его памяти отнять у нас то, что осталось между нами.
«Он знал, как я боялась снова быть обманутой, как ценила его честность. Знал и лгал мне с самого начала? Как же так? Как я могла так в нём ошибаться?!» - молоточками стучало у нее в голове.
Силы покинули её. Она сползла вниз по стене, закрыла лицо руками и разрыдалась — глухо, безутешно, как плачут о чём-то навсегда утраченном.
Принц опустился рядом, но не прикоснулся — лишь сидел плечом к плечу, давая ей выплакать эту боль.
— Мы все ошибались, Сиань. Все мы мучили друг друга. — Его голос звучал тихо и ровно. — Не пора ли всё это остановить и попытаться исправить?
Она перестала плакать — не потому, что боль ушла, а потому, что слёзы кончились. Изо всех сил пыталась взять себя в руки, но ответить не смогла.
Тогда он встал, понимая, что ей нужно время:
— Я понимаю, тебе надо подумать. Оставайся здесь сколько потребуется. Я пришлю за тобой.
— Нет, не хочу, — встрепенулась она, поднимаясь. — Не хочу оставаться здесь… одна. Давай уедем. Сейчас же.
Он кивнул и, не говоря больше ни слова, подал ей руку. Она приняла её позволила увести себя из кабинета, где в воздухе ещё витал призрачный аромат мандаринов, а по углам пряталась тень человека, которого она, как оказалось, совсем не знала.