Страница 6 из 28
— Ну… Это может прозвучать глупо, но… — начала Лили. Её робость, этот легкий надлом в голосе… Это ощущалось как невидимый удар в самый центр моей груди. — У меня тут две банки. Пытаюсь понять, в какой из них персики. На ощупь они совершенно одинаковые.
Включилась её камера. Кухня. Эти бледные, хрупкие пальцы. И две жестяные банки. Картинка подрагивала. Я был в её руках.
— Та, что в левой руке, — произнес я, не сводя глаз с её пальцев на экране. — Это персики. В другой — горошек.
— Ах, — выдохнула она с облегчением. — Спасибо. Мне так хотелось чего-нибудь сладкого сегодня, но я боялась открыть горошек и разочароваться.
Я улыбнулся. Она не могла этого видеть, но впервые в жизни я улыбался без маски.
— Персики — это хороший выбор, — сказал я, стараясь удерживать тон в рамках «любезного незнакомца». — Их цвет… Похож на оранжевый оттенок неба на закате. Прекрасный выбор.
Повисла тишина. Короткое, электрически заряженное молчание.
— Ваш голос… — прошептала Лили. — Он звучит так… надежно.
Я крепче сжал телефон в руке. Пластиковый корпус скрипнул под моими пальцами.
— Я здесь, — ответил я. И клянусь, это было самое честное, что я когда-либо говорил в своей жизни. — Я здесь ради всего, что вам нужно увидеть.
Адреналин всё еще бурлил в моих венах. При следующей вибрации мне потребовалась доля секунды, чтобы схватить телефон со стола. Снова она. Это должна была быть Лили. Может, она не может открыть крышку. Может, она просто хотела снова услышать мой голос.
— Да? — выговорил я, едва переводя дыхание.
— Послушай, сынок, это синий или темно-синий? Мой внук терпеть не может синий.
На экране не было никакой Лили. На экране возникла старая, сварливая бабка в очках, съехавших на самый кончик носа, которая держала в руках какой-то убогий свитер, судя по всему, прямиком из восьмидесятых.
Я оцепенел. Всё это божественное предвкушение вмиг разбилось о нелепую реальность.
— Мэм, — процедил я, стискивая зубы. Мое терпение держалось на волоске. — Освещение недостаточное. Поднесите… чуть ближе.
Старуха ткнула свитером прямо в камеру. Картинка превратилась в размытую кучу шерсти.
— Да все вы одинаковые, — заворчала она. — Технологии то, технологии сё. Вот в наше время мы просто спрашивали у продавца.
Я закрыл глаза. После хрупкого, чистого голоса Лили эта женщина была словно заноза, вбитая мне в уши. Мне до безумия хотелось швырнуть телефон в стену, но я сдержался. Если мой рейтинг в приложении упадет, я больше не смогу достучаться до Лили.
— Темно-синий, — бросил я безжизненным тоном. — Довольно… депрессивный темно-синий.
— Что ты сказал?!
— Я сказал, что это не синий. Ваш внук вне опасности.
— Хамло.
Она бросила трубку. Я остался один в темной комнате с телефоном в руке. Играть в Бога оказалось чертовски трудно, особенно когда твоя паства состоит из сварливых старух.
Наушники снова оказались на голове. Но на этот раз то, что я услышал, не принесло мне покоя — от этого звука кровь застыла в моих жилах. Дом Лили. Безмятежная тишина в гостиной была разорвана чужим голосом. Рут. Я узнал стук каблуков этой женщины по тому, как тяжело они впечатывались в паркет. Авторитарно. Сокрушительно.
— Зачем ты это делаешь, Лили? — Голос Рут звучал спокойно, но это было затишье перед бурей. — Все эти приложения… Люди, которых ты совершенно не знаешь. Неужели ты не понимаешь, насколько это опасно?
— Я всего лишь собиралась приготовить суп, Рут, — ответила Лили. Ее голос подрагивал. Она защищалась, но отступать не собиралась. — Я не могу звонить тебе каждую минуту. Я хочу научиться справляться со всем сама.
— Сама? — Рут рассмеялась. Снисходительным, холодным смехом. — Милая моя, ты поломана. Без меня ты ничем не отличаешься от призрака в этих четырех стенах. Внешний мир сожрет тебя и даже костей не оставит.
Я со всей силы грохнул кулаком по столу. Треск дерева разнесся по комнате. Я буквально видел те семена, которые эта тварь сажала в сознании Лили. Эту ядовитую паутину, которую она плела, чтобы удерживать ее в вечной зависимости…
— Я не завишу от тебя, — выкрикнула Лили, сорвавшись на повышенный тон. — Я просто… я хочу быть твоей сестрой, Рут. А не твоей пациенткой.
Потянулось долгое молчание. Затем послышался шорох ткани. Должно быть, Рут поднялась с места.
— Вот как? — процедила Рут, и ее голос превратился в лед. — Прекрасно. Раз уж ты у нас такая самостоятельная, раз уж ты во мне не нуждаешься… Что ж, тогда с ужином сегодня ты разберешься сама. Посмотрим, насколько дружелюбной окажется твоя темнота на самом деле.
Оглушительный хлопок входной двери взорвался в моих наушниках. Последовавшая за ним тишина ощущалась еще тяжелее. А затем до меня донеслось ломаное, удушливое рыдание Лили. Я поднялся со стула. Тени в моей комнате двинулись мне навстречу. Рут думала, что бросила Лили. Думала, что наказывает ее. Но на самом деле она лишь подтолкнула ее ко мне.
— Не бойся, моя красавица, — прошептал я в пустоту, туда, где она не могла меня расслышать. — Она ушла. Но я здесь.
И на этот раз я не собирался ограничиваться ролью простого наблюдателя.
Рут сидела напротив меня. На ее лице читалась вовсе не уверенность адвоката, а скорее спесь гиены, которая возомнила, будто загнала добычу в угол. Приглушенное освещение ресторана подчеркивало резкие линии ее черного жакета. Она сделала глоток вина из бокала, ни на секунду не сводя с меня глаз.
— Кто ты такой, Рейф? — спросила она. В её голосе прозвучали те самые интонации, которыми в залах суда уничтожают подсудимых. — Ты крутишься возле Лили. Ты работаешь в этом спортзале. Но ты совсем не похож на простого тренера. Твои глаза… будто они повидали слишком много дерьма.
Я улыбнулся. Это была моя безобидная улыбка — губы едва сомкнуты, зубы не обнажены. Под столом мои пальцы сжались в кулак, но она не могла этого видеть. Я знал, как она обращается с Лили. Как она её подавляет. Прямо сейчас мне до безумия хотелось одной ладонью обхватить эту худую шею и впечатать её лицом в стол, но правила игры требовали другого.
— Я всего лишь наемный рабочий, мисс Рут, — ответил я. Покорность в моем голосе была фальшивой, но она оказалась готова заглотнуть наживку. — А вот у моего босса… у Габриэля. У него возникли некоторые трудности.
Рут слегка приподняла бровь:
— Габриэль? Этот торговец дрянью?