Страница 4 из 28
Когда она развернулась и пошла прочь, покачивание её бедер не имело для меня никакого значения. В моем сознании стоял лишь один образ: Линда переступает порог того дома, принося мое дыхание в те стены. Это не было сотрудничеством. Это было заражением.
Взгляд Лили
Звук таймера прорезал кухонную тишину, словно тонкое лезвие. В моем доме пахло сливочным маслом, тростниковым сахаром и густой корицей. Этот аромат был моим безопасным пространством — убежищем, куда не могли проникнуть хаос внешнего мира, выхлопные газы и гадкие намерения людей. Я как раз надевала прихватки, когда в дверь постучали.
Я замялась. Это был не Мэтт — тот не стал бы стучать, он бы колотил. И не Рут — она бы сначала позвонила, а потом открыла своим ключом. Этот стук был легким, нерешительным, но ритмичным. Я пошла к двери, отсчитывая шаги. Двенадцать шагов.
— Кто там?
— Привет? — отозвался женский голос. Холеный, гладкий, но сейчас намеренно смягченный. — Я Линда. Только что переехала в квартиру напротив. Прости, что беспокою, но… я просто не смогла устоять перед этим запахом, который доносится в коридор.
Я опустила цепочку. Когда люди понимали, что я ничего не вижу, они обычно меняли голос — либо начинали сюсюкать, либо орали по слогам. Линда же разговаривала абсолютно нормально. Этого хватило, чтобы я ослабила бдительность.
— Синнабоны, — сказала я, распахивая дверь. — Только что из духовки.
— О боже, — Линда
даже затаила
дыхание. — Ты просто обязана впустить меня, иначе я рискую умереть от голода прямо у тебя на пороге.
На мгновение я заколебалась. В голове эхом отозвался голос Рут:
«Не впускай в дом незнакомцев, Лили»
. Но Рут здесь не было. А мне до безумия хотелось с кем-нибудь поделиться свежей выпечкой. Я отступила в сторону. Когда Линда вошла, она принесла с собой странный букет запахов. Дорогой парфюм — жасмин и амбра, — но под ним угадывался едва уловимый, почти выветрившийся шлейф табака и металла.
— У тебя потрясающий дом, — заметила она. По шагам я поняла, что на ней ботильоны на каблуках, а по шороху ткани — что-то плотно облегающее фигуру. — Всё так… упорядочено.
— У каждой вещи должно быть свое место, — ответила я, направляясь на кухню. — Иначе я просто потеряюсь.
Когда я подала булочки и мы перебрались в гостиную, ладони приятно согревала чашка чая. Линда спросила с любопытством, в котором, впрочем, не было жалости:
— А это не тяжело? Ну… быть одной. Я имею в виду, даже я порой чувствую себя потерянной в этом городе, хотя я всё вижу.
— Технологии, — я взяла с журнального столика телефон. — Ну и привычки. К примеру, есть приложение под названием
Be My Eyes
. Когда я не могу что-то найти, я звоню, волонтёр подключается к моей камере и становится моими глазами.
Я услышала, как Линда опустила чашку на блюдце.
— Да ладно? Обалдеть можно. И как это работает?
Я протянула ей телефон. Ее пальцы оказались теплыми и суетливыми.
— Смотри, сейчас оно не активно, но…
Линда забрала смартфон из моих рук. До меня доносились звуки того, как она касается экрана, ее пальцы быстро порхали по стеклянной поверхности.
— Я просто гляну настройки, чисто из любопытства… Вау, это правда внушает надежду, что люди вот так помогают. — В тот момент я не знала, что именно она делает и в какие меню заходит. Я лишь слушала её восхищенное бормотание.
— Держи, — произнесла она, возвращая мне трубку. — Я просто поражена этими технологиями. Но всё же… как твоя соседка, я всегда рядом. Можешь стучать ко мне в дверь, и никакое приложение не понадобится.
Впервые за долгие годы это давящее ощущение «девочки в стеклянном аквариуме» дало трещину. Я чувствовала себя самой обычной женщиной, которая пьет чай с самой обычной подругой. Когда она поднялась, я проводила её до двери.
— Ах, да, чуть не забыла, — бросила она уже на пороге. Ее голос звучал так обыденно, будто она спрашивала о какой-то несущественной мелочи. — Код от главной двери внизу… У меня есть ключ-карта, но она иногда барахлит. Там есть стандартный код?
— Есть, — ответила я не задумываясь. — 1904. Год постройки этого здания.
— 1904, — повторила она. Ее голос прозвучал веско, словно замок, щелкнувший на свое место. — Не забуду. Спасибо за булочки, Лили.
Когда я закрыла дверь, то прижалась спиной к деревянному полотну. В доме всё еще пахло корицей, но теперь к этому аромату примешался парфюм Линды. Вернувшись на кухню, я взяла телефон. Экран был заблокирован, но кончиками пальцев я ощутила странное чувство. Как будто… как будто мой телефон стал немного тяжелее. В то мгновение я еще не знала, что то, что я ношу в кармане, теперь было не просто телефоном, а поводком.
Взгляд Рейфа
В кабинете пахло порохом. Габриэль мерил шагами комнату, его дорогие часы то и дело бились о запястье.
— Груз застрял на таможне, Рейф, — прорычал он. — Это не плановая проверка, это наводка. Если они вскроют этот контейнер, нам всем конец.
Я развалился в кресле, глядя в экран своего телефона. На дисплее были вовсе не профили Лили, а звуковые волны. Паника Габриэля оставалась для меня лишь фоновым шумом.
— Одной силы нам не хватит, — продолжал Габриэль. — Нам нужны мозги, способные прогнуть закон, утопить этих чинуш в процедурных тонкостях.
Я оторвал взгляд от экрана и посмотрел на него:
— Рут.
Габриэль замер.
— Рут Пендергаст? Да эта баба — ходячий кошмар. Высокомерная и дорогая.
— И лучшая в своем деле, — закончил я. — Власть заводит ее, Габриэль. Нам не нужно ее убеждать, нам просто нужно покормить ее эго.
Это не было бизнес-ходом. Это был мой Троянский конь. Рут была опекуном Лили. Если я смогу затащить Рут сюда, чтобы она разгребала грязные дела Габриэля, ворота замка распахнутся. Путь к Лили лежал через амбиции Рут.
Спустя несколько часов, когда дверь кабинета открылась, вошла Линда. Свет в спортзале уже давно погас, лишь оранжевый луч уличного фонаря пробивался внутрь. Линда выудила телефон из сумки и водрузила его на стойку, словно трофей.
— Это было несложно, — выдохнула она. От нее пахло адреналином. — Мы попили кофе. Она разоткровенничалась о своем одиночестве. Поразительно, как быстро люди теряют бдительность рядом с тем, кто ничего не видит.
— Ближе к делу, — огрызнулся я. Тот факт, что Линда дышала с ней одним воздухом и сидела на её стуле, заставлял мою кровь закипать. Там должен был находиться я, а не эта рыжая самозванка.