Страница 17 из 28
— Моя тачка припаркована прямо тут. Отвезу его в клинику. А потом, может, сделаем его талисманом нашей студии. Как тебе идея? Как назовем — Микрофон?
Я рассмеялась. Снова. Это был уже второй раз за день, когда ему удавалось вызвать у меня смех. — Ты… просто невероятный, Кевин.
Повисла тишина. Короткая, осязаемая пауза.
— Да брось, просто помогаю, Лили, — ответил он, и его голос опустился на тон ниже. Он взял меня за руку. — Пошли. Миссия спасения окончена. Пора доставить тебя домой, а этого мелкого прохвоста — к доктору.
Когда я взяла Кевина под руку, я ощутила себя в безопасности. В отличие от темной, удушающей защиты Рейфа, это была светлая, жизнерадостная и простая дружба.
Чего я тогда не знала, так это того, что самые ядовитые лозы распускаются самыми яркими цветами. И я только что наклонилась, чтобы вдохнуть аромат этого цветка.
ГЛАВА 7: ПРИКОВАННЫЙ К ГРОБУ
Взгляд Рейфа
В подсобке «Рейджа» пахло вовсе не потом или тяжелым трудом — отсюда несло сыростью, ржавчиной и застоявшимся страхом. Вентилятор под потолком лениво крутился, но воздух от этого чище не становился.
Дэвид был прикован наручниками к водопроводной трубе в углу. Его мыски зависли в пяти сантиметрах от бетонного пола. Гравитация медленно и неотвратимо выкручивала его плечевые суставы, и единственным звуком в помещении было утробное мычание, вырывавшееся из его горла.
Я откинулся на спинку стула. Развернул бумажный пакет. В этой тяжелой тишине шорох бумаги прозвучал как выстрел. Глаза Дэвида округлились до размеров блюдец. Когда комнату заполнил запах ростбифа и горчицы, он напрочь перебил вонь его страха.
Я откусил кусок. Прожевал. Сглотнул. Всё это время я не сводил с него глаз, оставаясь спокойным, как воскресное утро.
Я потянулся к армированному скотчу, которым был заклеен его рот. Медленно ухватил за край и содрал одним резким движением. Кожа натянулась, губы покрылись кровью, но наружу вырвался не крик — это был судорожный, рваный хрип, жадно хватающий воздух.
— Пожалуйста… — его голос был полностью уничтожен. — Клянусь, это просто стероиды… для мышц… пацаны сами просили…
Я не ответил. Отложил сэндвич в сторону. Взял со стола маленькую ампулу. Приподнял её, разглядывая на просвет под люминесцентной лампой. Янтарная жидкость тускло светилась изнутри.
— Стероиды, — повторил я. Мой голос едва превышал шепот, но он словно выкачал из комнаты весь кислород. — Стало быть, обычный тестостерон.
Я зубами сорвал пластиковый колпачок со шприца. Выплюнул его. Игла хищно блеснула под лампой. Дэвид задергался. Звук скрежета наручников о металл трубы резанул по ушам, точно ножом по стеклу.
— Нет… Рейф, нет, не надо!
Я сделал к нему шаг. Моя тень полностью накрыла его тело.
— Ты что, не доверяешь собственному товару, Дэвид?
Когда игла оказалась у самой его шеи, его воля сломалась раньше, чем кости.
— Она грязная! — закричал он, и по его подбородку потекла слюна. — Синтетика! Метамфетаминовый замес! Пожалуйста, клянусь, я больше никогда не буду это продавать!
Я помедлил. Не стал улыбаться. Просто посмотрел ему прямо в глаза. Он искал в них милосердие, но всё, что нашел — лишь ледяную уверенность.
— Мне плевать, что ты солгал, Дэвид. Меня волнует качество того, что ты продаешь, — мой голос был плоским. Безэмоциональным. — Ты обязан предоставлять то самое «забытье», которое пообещал своим клиентам.
Я опустил ладонь ему на затылок. Жестко зафиксировал голову. Никаких колебаний. Ни единой дрожи. И ввел иглу с хирургической точностью, прямо рядом с сонной артерией. Опустил поршень не до конца — ровно настолько, сколько требовалось. Не ради того, чтобы убить его. А лишь для того, чтобы превратить в послушную марионетку.
Его зрачки расширились. Тело мгновенно обмякло.
— Спи, — бросил я, откладывая пустой шприц на стол. — Когда проснешься, ты будешь в аду.
Ночь. Дождь превратил асфальт в черное зеркало.
Я сидел в арендованном седане. Руль был ледяным, в салоне несло дешевым очистителем для пластика. На пассажирском сиденье безжизненной кучей мяса осел Дэвид, удерживаемый в вертикальном положении лишь ремнем безопасности. Он был без сознания, но его веки оставались полуприоткрытыми, а стеклянный взгляд упирался в никуда, в пустоту.
Шум дворников. Стук, стук.
На противоположной стороне улицы приоткрылась дверь подъезда. Мэтт.
Плечи опущены, походка расхлябанная. В ушах наушники — полностью отрезан от внешнего мира. Клещ, который оставил ту коробку у двери Лили, который смел касаться её плеч, который принял её слепоту за удачную возможность. Он насвистывал. Каждый раз, когда его тупая ухмылка ловила неоновый отсвет фонаря, мои пальцы сжимались на руле всё крепче. Кожа перчаток со скрипом натянулась.
Я завел мотор. Фары включать не стал. Охотник, затаившийся во тьме.
— Занятие начинается, Дэвид, — пробормотал я без сознания лежащему рядом парню.
Мэтт ступил на пешеходный переход. Двигался беспечно, сбиваясь с ритма.
Я убрал ногу с тормоза. И до упора вдавил педаль газа.
Двигатель не взревел — он просто совершил резкий рывок вперед. Словно механическая рысь.
Мэтт услышал это в самую последнюю секунду — этот шипящий свист покрышек по мокрому асфальту. Он повернул голову.
И именно в этот миг я врубил дальний свет.
Яркий луч намертво ослепил его. Выражение, застывшее на его лице… это был даже не страх. Чистое изумление. Немой вопрос «За что?» буквально повис в воздухе.
Никаких тормозов.
Звук, с которым металл врезался в плоть и кости, был глухим и мокрым. Словно спелый арбуз с размаху бросили на бетон. Мэтт перелетел через капот, оставив на лобовом стекле паутину трещин, и его отбросило далеко в темноту. Когда он рухнул у обочины, он больше не походил на человека. Просто сломанная игрушка.
Я остановил машину. Двигатель продолжал тихо мурлыкать на холостых оборотах.
Я быстро вышел наружу. Дождь хлестал меня по лицу. Я не стал оглядываться по сторонам. И не пошел проверять Мэтта — жив он или мертв, не имело значения, он больше не был проблемой.
Я открыл водительскую дверь. Отстегнул ремень безопасности Дэвида. Перетащил его обмякшее тело на водительское сиденье. Его руки безжизненно свисали, как у марионетки. Я устроил его ладони на руле, с силой прижав подушечки пальцев к пластику, чтобы оставить отпечатки.