Страница 5 из 54
Следующие три года в университете доставили мне истинное удовольствие. Поскольку авиационная наука и техника появились совсем недавно и не были ещё достаточно систематизированы даже в западных странах, где родился самолёт, наши лекции носили бессистемный характер, а атмосфера была очень непринуждённой. Студенты и преподаватели были «на одной волне», и это приводило к свободному выражению мнений и свежим идеям, которые были крайне важны в этот «период первопроходцев». Я усердно учился, так как чувствовал, что развитие авиационных технологий когда-нибудь ляжет и на мои плечи. После трёх лет обучения меня приняли на работу в компанию «Двигатели внутреннего сгорания Мицубиси», которая позже стала авиационным подразделением концерна-
дзайбацу
«Тяжёлая индустрия Мицубиси» в Нагое. Мне предстояло стать сотрудником отдела проектирования планера.
На работу в «Мицубиси»
Когда я начал свою инженерную карьеру, авиационный завод «Мицубиси» в Нагое и авиационная компания «Накадзима» в Ота-Тё, префектура Гумма, были двумя крупнейшими производителями военных самолётов в Японии. Здание, в котором размещалась конструкторская группа, представляло собой длинное плоское оштукатуренное строение с полами, скрипевшими под моими новенькими туфлями, которые старший брат подарил мне по случаю приёма на работу, когда я шёл по коридорам. К восточной стороне здания прилегал большой заросший травой пустырь. В обеденный перерыв некоторые отрабатывали на нём удары в гольф, а ещё там периодически взлетал и приземлялся учебный самолёт компании.
С сердцем, переполненным надеждами первого дня, я вошёл в помещение, где располагался конструкторский отдел. Всего там было около пятидесяти человек. Столы были оборудованы чертёжными досками и аккуратно расставлены по обе стороны от центрального. Комната была полна движения – кто-то чертил, кто-то разговаривал или сверял чертежи.
Официального приветствия не было, так как мне сказали явиться в любой день в течение апреля. Атмосфера казалась довольно беззаботной. Мне указали, где находится мой непосредственный начальник, я подошёл и обнаружил крупного смуглого человека, который внезапно встал и поприветствовал меня, сказав: «Меня зовут Хаттори». Это был Дзёдзи Хаттори, который в течение многих последующих лет возглавлял отдел проектирования планера в компании «Мицубиси». Господин Хаттори, бывший в то время начальником конструкторского отдела, подвёл меня к одной из групп, представил меня и просто сказал: «Пусть он поработает с вами». Эта группа занималась проектированием армейского истребителя под руководством профессора Бауманна из Германии.
*
Японским руководителем группы был господин Наката, следующий за господином Хаттори в иерархии отдела – он ожидал моего прибытия.
Авиационный завод «Мицубиси» в Нагое (справа), начало 1930-х годов.
Все отнеслись ко мне дружелюбно, мне выделили стол у окна. С одной стороны, это было хорошо – отличное освещение. Однако в летние месяцы это создавало некоторую проблему, так как стол постоянно покрывался мелкой пылью, приносимой в комнату океанским бризом. Я смахивал пыль со своего стола щёткой, которую инженеры обычно используют для удаления остатков ластика с чертежей.
В конструкторском отделе работали чертёжники, которые готовили чертежи; помощники инженеров, помогавшие инженерам; а также инженеры-конструкторы, являвшиеся старшими сотрудниками группы. А в соседнем помещении было много молодых девушек-копировщиц, которые делали копии простых чертежей на кальке. Помощники инженеров время от времени знакомились с ними, а некоторые позже женились. Иногда за чашкой кофе со своим старшим инженером или другими коллегами я спрашивал: «А видели ту симпатичную копировщицу?»
Это были мои первые шаги на пути к тому, чтобы стать инженером-конструктором. Днём я усердно работал, а приходя домой, читал авиационные журналы из Америки, Англии и Германии. Наши профессора предупреждали нас при выпуске: «Не забывайте непрерывно учиться». Однако, несмотря на мои благие намерения, обычно я не мог прочесть и пяти строчек на немецком языке, чтобы меня не начало клонить в сон.
Мой первый проект
Созданная по образцу передовых стран специализированная авиационная промышленность Японии в конце 1920-х годов только начинала развиваться. Уже тогда зародилась традиция, согласно которой Сухопутные силы или ВМС выдавали компаниям контракты на проектирование прототипов и в конечном итоге выбирали самолёт одной из фирм для серийного производства. Конференции по ограничению морских вооружений, проходившие в Вашингтоне и Лондоне после Первой мировой войны, привели к жёстким ограничениям на количество японских военных кораблей. Тем не менее расширение наших вооружённых сил оставалось необходимостью, поскольку международная обстановка не позволяла нам расслабляться. В результате этого особое внимание уделялось усилению воздушной мощи. Однако авиация Японии сильно отставала от времени, и Императорский флот это остро осознавал. ВМС решили проводить политику, которая сделала бы Японию независимой от других государств в области авиационных технологий – проект получил говорящее название «Независимость авиационных технологий».
Эта новая политика привела в 1931-1932 годах к проектированию и постройке множества самолётов собственной разработки. Она также утвердила Лётно-технический институт морской авиации в качестве центральной организации для координации усилий множества мелких авиационных лабораторий, разбросанных по всей стране. В 1932 году был выдан заказ на первые пять самолётов программы «Прототип 7».
*
И в первый раз, когда меня назначили главой конструкторской группы, это была группа, что разрабатывала один из этих прототипов – палубный истребитель «Прототип 7».
К тому моменту прошло пять лет как я работал в компании «Мицубиси». Всё это время я проектировал различные узлы самолётов, рассчитывал лётно-технические и прочностные характеристики и т. д. Я побывал в командировках в Германии, Англии, Франции и Америки, где посещал их авиационные заводы, изучал публикации и общался с конструкторами. Данный опыт убеждал меня, что Японии не потребуется много времени, чтобы догнать их технологии как минимум малого самолётостроения, особенно если у нас будут правильные государственные приоритеты и политика. Однако это невозможно было сделать одним прыжком. Вот такой был объём моих знаний и опыта к этому моменту.
Учимся на ошибках