Страница 48 из 54
В марте 1943 года в кампанию на Соломоновых островах командование противника ввело самолёт «Чэнс-Воут» F4U «Корсар», который стал первым одномоторным истребителем, составившим достойную конкуренцию «Рэйсэну». Этот истребитель, обладавший редким крылом типа «обратная чайка», уступал «Рэйсэну» в манёвренном воздушном бою, дальности полёта, управляемости на малых скоростях и обзоре, но обладал более высокой максимальной скоростью, скоростью пикирования и более мощным вооружением, а также вдвое превосходил «Рэйсэн» по мощности двигателя. Эти особенности в сочетании с новой тактикой сделали F4U гораздо более эффективным, чем другие истребители союзников. Этот самолёт использовался тогда корпусом морской пехоты, а не на авианосцах, так как возникли проблемы с его безопасной посадкой на палубу. Тем не менее, американцы смогли эффективно задействовать этот самолёт, создав сеть сухопутных баз на островах.
Разработка Соединёнными Штатами новой тактики и новых истребителей доказала свою эффективность в борьбе с «Рэйсэном». Американцы обнаружили слабые места «Рэйсэна» в скорости пикирования, высотных характеристиках и максимальной скорости – в тех показателях, которыми мы когда-то пожертвовали ради получения манёвренности и дальности полёта при слабом двигателе. Когда они начали применять свою хорошо продуманную тактику, «Рэйсэнам» стало гораздо труднее сбивать вражеские самолёты.
Для борьбы с этими новыми американскими самолётами, которые противник вводил в бой один за другим, мы имели только «Рэйсэн». Естественно, завершение работ по «Райдэну», который должен был отвечать за противовоздушную оборону наших баз, оставляло желать лучшего, но проект раз за разом задерживался из-за неудовлетворительных характеристик двигателя и нехватки конструкторов. Не имея новых самолётов, мы не видели иного пути борьбы с врагом, кроме как продолжать использовать улучшенные версии «Рэйсэна». Поэтому, чтобы увеличить максимальную скорость и скорость пикирования «Рэйсэна», мы вновь уменьшили размах крыла, на этот раз до одиннадцати метров, и внедрили раздельные выхлопные патрубки, которые выбрасывали выхлопные газы двигателя назад на высокой скорости, вместо старого коллектора. В результате максимальная скорость в горизонтальном полёте возросла до 565 км/ч, что оказалось на 20 км/ч быстрее предыдущих моделей. Это была «Модель 52» или A6M5, которую наши заводы выпустили в большем количестве, чем любую другую модификацию.
Характерным внешним отличием «Рэйсэнов» поздних модификаций (начиная с A6M5) стали раздельные выхлопные патрубки, по одному на каждую пару цилиндров.
По словам пилотов, летавших на этой модификации, характеристики самолёта в манёвренном воздушном бою снизились из-за меньшей площади крыла. Мы не смогли выпустить «Модель 52» вовремя к битве за Гуадалканал, и в конечном итоге девятимесячное сражение завершилось поражением Японии. Подавляющая мощь Соединённых Штатов в производстве и логистике переломила, наконец, ход событий. В феврале 1943 года Япония эвакуировала с Гуадалканала более 10 000 офицеров и солдат, а газеты сообщили об этом отступлении как о «продвижении вперёд», власти скрыли от японской общественности и это поражение.
Что касается морской авиации, то с точки зрения тактического мастерства пилоты, возможно, и выиграли битву за Гуадалканал, но они определённо проиграли её с точки зрения материальной мощи. Капитан 3-го ранга Минору Гэнда так описывал атмосферу тех дней в «Истории авиации ВМС»:
С самого начала войны эскадрильи «Рэйсэнов» наводили ужас на врага, и имя «Зеро» завоевало всемирную известность. В некоторых случаях противник отступал, едва заметив силуэт «Рэйсэна». Для истребительной группы в Рабауле, которая выдвигалась в небо над Гуадалканалом за 560 морских миль, обычным делом являлось удержание контроля над воздухом в течение целого часа за вылет. Во время генерального наступления на Гуадалканал в конце октября 1942 года Япония удерживала полное господство в воздухе, пока наши «Рэйсэны» находились в небе над этим районом. Враг повредил несколько морских транспортов, поскольку «Рэйсэны» не могли контролировать небо непрерывно из-за расстояния, которое им приходилось преодолевать, а также из-за малого количества имевшихся в наличии самолётов. Однако вряд ли стоит винить в этом возможности «Рэйсэна». Напротив, исход дела зависел от численности самолётов и общей военной обстановки.
Кроме того, Японии приходилось использовать в основном морскую авиацию против хорошо сбалансированных сил американских армейских и флотских самолётов, и в результате во время воздушных боёв американские машины значительно превосходили наши численно, на что и указывал капитан 3-го ранга Гэнда.
Вдобавок перед нами встала новая проблема: открыто признав превосходство характеристик «Рэйсэна», Соединённые Штаты сосредоточили свои усилия на внедрении нового истребителя, который мог бы отобрать у нас господство в воздухе, а также на завершении создания стратегического бомбардировщика, который остановил бы военное производство в Японии. Имелись чёткие указания на то, что Соединённые Штаты приостановили разработку других промежуточных самолётов. Фактически, даже несмотря на то, что заводы выпускали новые истребители один за другим, союзники всё ещё использовали старые модели одномоторных палубных торпедоносцев и бомбардировщиков.
*
Они также продолжали применять двухмоторные и четырёхмоторные бомбардировщики сухопутного базирования, которые находились в строю ещё в начале войны, в то время как их стратегические бомбардировщики совершили выдающийся скачок в развитии от B-17 до B-29.
В Японии, где мы испытывали нехватку инженерных кадров, разработка нового самолёта или даже модернизация существующей машины занимала у нас в два раза больше времени, чем у американцев. Японии следовало изменить государственную политику приоритетов сразу после начала войны, но даже два года спустя специалисты по-прежнему вели разработку самолётов в соответствии с прежним курсом. Как можно объяснить подобное очевидное отсутствие понимания сути тотальной войны среди военных чинов и политиков, когда именно они и развязали войну против Соединённых Штатов? Столь неэффективное руководство технической политикой создало ситуацию, при которой у нас не осталось иного выбора, кроме как полагаться на «Рэйсэны» от самого начала войны и до её конца, а это, в свою очередь, ускорило сокрушительное поражение Японии.