Страница 3 из 54
Чрезвычайно большая дальность полёта и 20-мм пушки несовместимы с хорошими манёвренными характеристиками в ближнем бою. Для хорошей манёвренности самолёт должен летать легко и непринуждённо, а для этого иметь малый вес. Но для обеспечения большой дальности он должен нести огромное количество топлива, что, в свою очередь, потребует дополнительного веса для более разветвлённой топливной системы. Добавление 20-мм пушек, безусловно, увеличило бы массу ещё сильнее. Это была неразрешимая дилемма.
За десять лет проектирования самолётов я видел много истребителей, которые могли удовлетворить одному из заданных требований, но не справлялись с другими. Истребитель выполняет манёвры, которые по своему масштабу совершенно иного порядка, чем манёвры других типов самолётов. Из-за этих экстремальных манёвров центробежная сила увеличивает вес самолёта, и в самых суровых условиях кажущийся вес может увеличиться в семь раз.
*
Самолёту требуется огромная мощность просто для того, чтобы лететь прямо. Важно удерживать вес на минимальном уровне, чтобы позволить истребителю выполнять высокоскоростной полёт, мгновенный набор высоты и крутые виражи во время ближнего боя.
Проектирование истребителей само по себе сопряжено с трудностями, но лётно-технические требования к «Прототипу 12» усугубляли их, включая множество пунктов, увеличивающих вес самолёта. Я почти воочию представлял себе атмосферу совещания, на котором утверждались эти требования. Казалось, что эти запросы были набросаны случайным образом людьми со стороны заказчика. Те, кто разрабатывал технические условия, были специалистами в своих областях, и они, должно быть, делали то, что считали необходимым в свете тогдашнего положения Японии.
В частности, требование о большой дальности полёта, которого не было в майском проекте, должно быть, появилось на основе уроков, извлечённых в Китае в том году. Произошёл инцидент, когда новые морские бомбардировщики гордо отправились в бой без сопровождения истребителей в Центральном Китае и были сбиты один за другим вражескими перехватчиками. После этого истребители «Тип 96» стали летать вместе с нашими бомбардировщиками и продемонстрировали то, что от них ожидали флотские специалисты.
Это доказало, что завоевание превосходства в воздухе с помощью истребителей является ключом к победе в воздушных сражениях. Требования к «Прототипу 12», должно быть, формировались с учётом конкретных целей: 20-мм пушки – для уничтожения крупных самолётов, дальность полёта – для выполнения вылетов туда и обратно к базам противника, и способность вести бой с вражескими самолётами, которые будут поджидать их там. Читая документ, я словно слышал требования зажатой в угол Японии. «Это очень сложная задача», – сказал я себе и погрузился в глубокие раздумья, продолжая изучать лётно-технические требования, пока осенний день не растворился в темноте.
«Палубный истребитель Прототип 12» было не чем иным, как названием будущего истребителя «Зеро», что позже, во время войны на Тихом океане, назовут «Королём неба».
Можно ли создать такой самолёт?
С того дня все мои мысли были поглощены истребителем «Прототип 12». С крыши здания, где располагались наши конструкторские бюро, на западе виднелись горы Судзука, а на юго-западе – залив Исэ. В хорошую погоду эта крыша была идеальным местом для тренировки ударов в гольфе, но у нас больше не оставалось на это времени. Теперь крыша превратилась в место, где наши изнурённые мозги могли отдохнуть от задач разработки различных вариантов компоновки нового истребителя. Для тех из нас, кто отвечал за проектирование, ситуация в те дни была поистине безжалостной.
Во-первых, разработка мощных двигателей в Японии продвигалась медленно. Истребитель с лётно-техническими требованиями «Прототипа 12» – особенно с его огромной дальностью полёта и 20-мм пушками, впервые устанавливаемыми на палубный истребитель, – неизбежно должен был стать большим и тяжёлым самолётом. Чтобы он обладал высокой скоростью и превосходными манёвренными характеристиками в ближнем бою, требовался лёгкий и мощный двигатель. Поскольку такой силовой установки в Японии в то время, к сожалению, не было, возникла необходимость спроектировать самолёт настолько лёгким, что это уже шло вразрез со здравым смыслом.
Во-вторых, конструкция также должна была экономить материалы, поскольку Япония практически не обладала ресурсами. Однако мы располагали бóльшим количеством квалифицированной рабочей силы, чем любая отдельная европейская страна, и примерно третью от рабочей силы Соединённых Штатов. Поэтому, когда мы взвешивали соотношение трудозатрат и материалов, мы были вынуждены выбирать вариант, где упор делался именно на экономию материалов. Соединённые Штаты или Германия, с другой стороны, выбирали такие методы производства, что пусть и требовали больше материалов, но экономили трудозатраты. Эти вынужденно принятые в Японии принципы конструирования – пусть они и кажутся грубыми – предполагали сборку из множества мелких деталей. В этом отношении Англия шла по тому же пути, что и Япония – в отличие от Соединённых Штатов или Германии.
В-третьих, в те дни самолёты выбирались на основе конкурса прототипов. Это была система, при которой военные предлагали контракты на постройку прототипа двум или более производителям, а потом выбирали лучший. Но в этой системе был один подвох, а именно: понравится ли самолёт военным лётчикам
лично
. Независимо от того, насколько хорошо была спроектирована и построена машина, если пилот, поднявший самолёт в воздух, не принимал его, – самолёт не мог выиграть конкурс. Поэтому конструктор должен был иметь в виду ещё и личные вкусы и предпочтения конкретных пилотов.
Честно говоря, я был подавлен, когда размышлял обо всех этих вещах. Сможем ли мы действительно построить такой самолёт в подобных условиях? Когда я направлялся домой в ту тёмную холодную ночь, неуверенность переполняла мой разум. Если и было что-то, что несколько утешало меня, так это мой предыдущий опыт.