Страница 16 из 34
— Там… был взрыв, — выдохнула я, и слова запустили лавину. Кадры понеслись в голове с чудовищной скоростью: белое пятно, летящая пыль, тело, отброшенное ударной волной. Страх, острый и жгучий, подкатил к горлу. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я судорожно ловила ртом пустоту, но в груди лишь всё сжималось и ныло.
— Я… не могу дышать, — прохрипела я, руки сами потянулись к шее, цепляясь за неё, как будто можно было разблокировать дыхание пальцами.
Приборы над кроватью взвыли пронзительным, тревожным хором. Сигналы замигали алым.
Кто-то твёрдо взял меня за запястье, отводя мою руку от горла.
— Это паническая атака. Ты не задыхаешься. Дыши со мной, — его голос пробивался сквозь нарастающий звон в ушах, ровный и твёрдый, как якорь в полутьме сознания.
Но мне было не до него. Мир сузился до всепоглощающего ужаса и боли в груди.
— Мне… нечем… — каждый слог давался с трудом. Слёзы сами потекли по щекам, горячие и беспомощные. — Я умираю?
— Нет. Слушай только мой голос. Вдох, — он сделал глубокий, нарочито шумный вдох, чтобы я его услышала. — Выдох. Давай вместе?
Сквозь панический туман его спокойствие доносилось, как свет сквозь толщу воды. Я бессильно кивнула, пытаясь подражать.
Вдох. Выдох.
Еще раз. Медленнее.
Воздух, холодный, наконец пошёл в лёгкие. Давящее кольцо вокруг грудной клетки начало ослабевать. Сознание, разбитое на осколки, потихоньку собиралось обратно. Я почувствовала твёрдость матраса под собой, прохладу простыни. Контроль по капле возвращался.
— Так лучше? — спросил он, когда моё дыхание выровнялось, а писк приборов сменился на более спокойный ритм. — Можем поговорить? Если тяжело, просто скажи.
— Нет… я могу. — сглотнув тошнотный рефлекс. — Я помню. Докса. Столовую. Взрыв. Я всё помню.
— Хорошо. Это очень важно. Мозг функционирует нормально, — он перевёл взгляд на экран с показателями, его пальцы бегло скользнули по голограмме, и он в них погрузился.
— А остальные? — вопрос вырвался сам собой. — Все живы? Сфера, моя подруга… она была рядом. Что с ней?
Мысль о том, что кто-то мог не выжить в нашем, казалось бы, неуязвимом мире, накатила новой, леденящей волной. Я инстинктивно сделала глубокий вдох, сжимая кулаки, цепляясь за самообладание.
— Не буду врать. Жертвы есть, — его голос оставался профессионально-ровным, но в нём не было лжи. — Но вы с подругой находились с краю. Основную ударную волну принял на себя автоматический раздатчик еды. Он вас частично закрыл собой.
— Погибли… Кто? Сколько? — вопросы вихрем побежали в голове, цепляясь друг за друга.
— Сейчас твоя задача — отдых и восстановление. Поговорим обо всем подробно утром. Договорились? — Он не дожидался ответа, провёл рукой по новому, возникшему в воздухе интерфейсу, выбирая что-то.
— Нет, я… я хочу знать сейчас… — начала я, но голос стал ватным, а тело, невероятно тяжелым и мягким, как будто его наполнили песком. Мысли потеряли чёткость и расплылись. — Сей…час…
Темнота нахлынула не постепенно, а обрушилась разом, мягкая и беззвучная, унося с собой и вопросы, и страх, и саму память о пережитой боли.
* * *
Неизвестный голос, где-то на грани сна и яви, тихий:
— Эй, проснись, — настойчивый шёпот, и чьи-то руки мягко, но решительно трясут меня за плечо. — Как тебя там… Очнись и послушай.
Сон густой и бездонный, как смола, нехотя отпускает сознание. Я с трудом разлепляю веки. В темноте, сквозь мутную пелену в глазах, вырисовывается силуэт. Резкие, будто высеченные линии скул. И глаза, очень светлые, серые, почти сияющие в полумраке, смотрят не мигая, с хищной сосредоточенностью. Парень незнакомый. Его небольшой загар заметен даже в полумраке — странно. Я опускаю взгляд и вижу неестественно широкие, мощные плечи.
— Ты меня слышишь?!
— Кто… кто ты? — еле слышно выдавила я. Мысли путаются, наезжают друг на друга. — Я тебя не… Ты краси. вый. Почему я это сказала?
Слова выскальзывают сами, стыдно и неловко.
— Это наркоз. Соберись, эй. — Я снова начинаю проваливаться в небытие, но он легонько встряхивает меня, повышая голос чуть выше шёпота. — Давай же, сосредоточься.
Я с усилием открываю глаза. Хочу что-то сказать, но он прикладывает палец к моим губам. Его прикосновение неожиданно тёплое, шершавое от работы или песка.
— Тише. Слушай, и запоминай, — он бросает быстрый взгляд на дверь, его движения точны и лишены суеты, как у хищника. — Всё не то, чем кажется. Взрыв — это только начало.
— Что?.. — Где-то в глубине шевелится страх, но тело и разум набиты ватой и успокоительным. Всё кажется далеким. — О чем ты? Ты кто?..
Силы снова уходят, язык не слушается.
— Не перебивай. Ты многого не знаешь, но ты нам нужна, — он ещё раз дёргает меня за руку, не давая глазам закрыться. Его пальцы твердо держат моё плечо. — Всё пошло не по плану… Ладно. Слушай: мы с тобой свяжемся. — В коридоре послышались шаги. Парень резко оборачивается на звук, но наклоняется ближе, и его шёпот становится срочным, чётким, как нож. — Я найду тебя. Сейчас отдыхай. И запомни: если из-за этого разговора пострадает кто-то, твои близкие или мои люди, ты будешь проклинать этот момент. — Он снова обернулся на какой-то звук. — И запомни: Аура. Она была на нашей стороне. Тебе всю жизнь врали.
Шаги за дверью становятся чётче, громче, уже рядом. Парень отходит от кровати. Его крупный силуэт резко выделяется в темноте. Он отступает в глубокую тень у стены и словно растворяется в ней, будто его и не было.
Аура… Аура…
Имя крутится в голове, настойчивое, как навязчивая мелодия. Так звали мою маму.
Тёмная волна сна накрывает с новой силой, утягивая на дно, но теперь вместе со мной тонет и куча новых, острых, как осколки, вопросов.
Глава 5
Я открыла глаза. Солнце ярко светило в палату, и после той странной, тёмной ночи этот простой свет казался лучшим, что могло сейчас быть. Тёплые лучи из большого круглого окна легли прямо на лицо.
При дневном свете палата изменилась. Она оставалась всё той же серо-белой капсулой, но теперь краски не пугали. Белый выглядел свежим и чистым, а серый — просто спокойным фоном. Всё дышало тишиной и порядком.
Мне захотелось снова закрыть глаза, удержать это чувство покоя. Но едва я это сделала, как в темноте всплыло размытое лицо ночного гостя. Нечёткое, безэмоциональное. Только очертание и глаза, очень красивые светлые глаза. И обрывок его фразы крутился в голове.