Страница 13 из 34
ТЭК: сообщение от абонента «папа»:
— Я договорился. Полбалла сняли незаконно это уже проверили. Плюс она может попытать удачу и прийти завтра на пересдачу.
— Больше сообщений нет.
Я сделала максимально грустное выражение лица:
— Папа прислал ответ, прости. — Опустила глаза, будто мне стыдно.
— Не получилось, да? — Сфера побледнела.
— Прости, но теперь тебе придётся пойти работать… Туда, куда ты хотела! — Последнюю фразу я выкрикнула.
Кровь сразу вернулась к её щекам, улыбка заиграла на лице:
— Ах ты межзвёздная планета! Ты меня напугала. Завтра пересдача?
— И не только, тебе вернули полбалла. У тебя сейчас есть всё для выпуска.
— И-и-и-и-и! — Её визг разнёсся по всей столовой. — Ты знаешь, что я люблю тебя и твоего папу, знаешь?! — Подбежав ко мне, и очень крепко обняла меня, так что корсет впился мне в шею.
— Знаю, знаю, только прекрати убивать меня, пожалуйста, — я похлопала её по спине, чтобы она ослабила хватку.
— А точно, прости, не удержалась. — Она немного отстранилась от меня.
— Да ладно, я ничего не сделала. Ты же близкий мне человек, и я хочу увидеть тебя на работе в костюме. — Смеясь, ответила я.
— Знаешь, мы живём во время, когда только единицы способны на такие вот поступки ради другого. — В этой фразе было слишком много правды.
Наш счастливый разговор был прерван.
— Уважаемые студенты и преподаватели! — Я посмотрела за Сферу, которая уже села обратно.
— Кто-то говорит в микрофон, — пробормотала она. Я лишь высматривала, кто говорит, но не видела, хотя голос показался мне знакомым. Столовая за время нашей беседы была битком набита людьми. Мы так были увлечены процессом возврата Сфере образования, что не заметили этого.
— Минутку, да помолчите вы! Заткнитесь! — Голос был явно раздражён: в мире, где абсолютно все общаются вежливо, это и правда заставило замолчать присутствующих. Непонятная дрожь пробежала по коже.
Глава 4
Все головы повернулись в одну сторону, и толпа в столовой замерла, а затем медленно, как отлив, начала расступаться. В образовавшемся проходе я увидела знакомую спину — ту самую, широкоплечую, в потёртом самоходном кресле. Моего одногруппника. Того самого, что утром так спокойно бросал вызов истории.
По спине пробежала холодная, точечная дрожь. Я скользнула взглядом по лицам вокруг. В них читалось не столько возмущение, сколько шок, почти недоумение. В нашем отлаженном мире такие всплески — редкость. Они… не предусмотрены. А он стоял, точнее, сидел в центре этого немого круга, и я видела, как напряженно поднимаются и опускаются его плечи. Казалось, вся немота, вся подавленная злость этого слишком правильного мира сейчас клокочет в нем одном.
Я увидела, как к нему быстрыми, четкими шагами подошла преподавательница с репутацией бескомпромиссной идеалистки. Она и правда была высокой, почти аномально для нашего времени, и вся её фигура излучала холодную, неоспоримую уверенность. Её розовые, идеально ровные волосы каре и лиловые губы выглядели дерзким вызовом, но ледяные серо-зелёные глаза мгновенно возвращали всё в рамки суровой дисциплины.
— Что ты себе позволяешь? — её голос был негромким, но прошипел, как лезвие, разрезая тишину.
— Я хочу сказать то, что думаю. Я человек этого мира и имею право на это, — раздался его ответ.
Голос был твёрдым, но в нём слышалось напряжение.
— Молчи! Сюда уже выехала охрана. Можешь попрощаться со своим будущим.
И тогда раздался смех. Громкий, разорвавший тишину, резкий и… страшный. В нём не было ни капли веселья, а только горькая, нарывная истерика. В этот момент коляска резко развернулась.
Я увидела его лицо.
— Докс? — имя сорвалось с моих губ шёпотом, который, казалось, услышала только я сама. Внутри всё оборвалось.
Года два назад этот парень был… другим. Весёлым, немного занудным, но своим. Наши семьи были знакомы. Он, как и я, потерял родителя в том бунте. Своего отца. Его мать теперь высоко в иерархии безопасности. Я помнила его выразительные, густые брови, кривоватую, но открытую улыбку. Он всегда играл по правилам, мечтал пойти по стопам матери. И я не узнала его с утра, он стал другим. Совсем.
Раньше он ходил в корсете. Новом, современном.
Что заставило его сменить корсет на эту старую, шумящую коляску?
— Отойди от меня, Силва, — его голос был низким и плоским. Он посмотрел на преподавательницу, и я увидела его глаза вблизи. Они казались почти чёрными, но не от цвета — в них просто не было ничего. Пустота. — И дай мне сказать.
— Ты кем себя возомнил?! — её голос сорвался на крик. Сдержанность исчезла, обнажив чистую, бешеную ярость. — Бедная твоя мать! Ей теперь придётся отречься от тебя! Какой позор!
При словах о матери его лицо исказила гримаса, будто от физической боли.
— Мама… Мама… Мама… — он повторял это слово снова и снова, тихо, но так, что слышно было в мёртвой тишине столовой. В этом монотонном бормотании звучала не тоска, а какая-то тлеющая, холодная ненависть.
— Всё, охрана уже здесь. Мой ТЭК только что подтвердил, — преподавательница наклонилась к нему ближе, и её следующий шёпот был слышен в столовой так же отчетливо, как крик. — Тебе конец.
Он не дрогнул. Только уголок его рта дёрнулся.
— Ха. — И его лицо внезапно стало спокойным, почти отстранённым. — В моей коляске достаточно взрывчатки, чтобы разнести это здание в пыль. — Он внимательно, оценивающе посмотрел на неё. — Так что… кому теперь стоит бояться?
Слово «взрывчатка» повисло в воздухе, а затем ударило по залу физической волной. В нашем спланированном, безопасном мире мы не знали, что такое теракт. Не на практике. Только в историях. Сначала тишина стала абсолютной. Потом её разорвали звуки: опрокинутый стул, сдавленный вскрик, судорожный вздох. Люди метнулись к выходам, но его голос, ровный и громкий, остановил всех на месте.
— Если сейчас кто-то двинется с места или издаст звук — я подорву себя.
Движение замерло, как в плохом голографическом фильме на паузе.
— Зачем ты это делаешь?! — кто-то панически выкрикнул из задних рядов.
— Он сошёл с ума! — прозвучал другой голос, полный ужаса и неверия в происходящее.
— Нет, — очень тихо, но чётко произнес Докс. — Я не схожу с ума. Я просто… прозрел.
— Докс, — голос сломался у меня в горле, но слова сорвались. — Ты пугаешь всех. Скажи, что тебе нужно.