Страница 83 из 92
— Так‑с… ребятки, — Рокко наконец расставил всё по местам, щёлкнул пальцами, как дирижёр перед началом концерта, и разлил по стопкам «радужное» винишко. — А теперь выдохнули. Вольфианское радужное любит процесс вдумчивый. Никакого торопыжничества. Приняли…
Все трое разом опрокинули стопки и дружно поморщились — напиток не щадил никого: обжигал, кусался, требовал уважения.
— Ух, хорош… — пропел Рокко, театрально закатив глаза, будто только что вкусил божественный нектар. — А теперь ещё по одной… и закусываем!
И мужская компания осела в гостиной, потом потихоньку перекочевала на кухню, и сидели за «радужным», негромко разговаривая. Скорпиону пришлось рассказать про Кси‑Аар, про сделку с командором, который отпустил его не просто так, а потому что Скорпион накопал на него такой компромат, что Викс решил: лучше иметь Скорпиона в друзьях, чем в врагах. Рассказал про ящики с кристаллитом, которые он оставил ему на якобы благородные цели. Рокко в ответ поведал пару историй о своих делишках на станции с таким количеством деталей и комичных отступлений, что даже Скорпион пару раз хмыкнул. Он поблагодарил Рокко за помощь: за то, что тот помог Эле и Алору пробраться на станцию, за всякие его «штучки», особенно браслеты от прослушек, которые оказались бесценны.
Разговоры были сугубо мужские: без лишних сантиментов, зато с грубоватой честностью, которая иногда лечит лучше любых слов поддержки.
Но боль снова пронзила Скорпиона, острая и безжалостная, когда истина ударила в самое сердце.
— Она не простит меня, — глухо произнёс он, глядя в тёмное окно, где уже начинали сереть края неба.
— Ты должен заставить её понять, насколько сильно о ней беспокоишься и что наконец осознал, как много она для тебя значит, — сказал Алор, чувствуя, как мир начинает слегка кружиться от выпитого — Рокко щедро подливал, а сам при этом оставался трезвым, будто вино для него было просто соком. Алор чуть наклонился вперёд, будто собирался доверить самый важный секрет. — Если любишь её так сильно, как я подозреваю, то уверен: ты сможешь до неё достучаться. Завтра, когда Эля будет одна, ты пойдёшь к ней и вернёшь свою женщину. Не криком, не силой, не упрёками. А правдой. Пусть она услышит, как тебе больно от того, что ты натворил.
Рокко щёлкнул пальцами и хитро подмигнул:
— Или можешь начать с пирога. Женщины любят пироги. Особенно если ты сам его испечёшь. Или хотя бы принесёшь. Главное — не перепутай: не тот, что с луком, а тот, что с вишней. Лук — это уже драма, а нам сегодня драмы хватило.
Скорпион чуть усмехнулся, впервые за вечер без напряжения, без тяжести, просто уголок губ дрогнул.
— Я не умею печь пироги.
— Зато умеешь драться, — спокойно ответил Алор. — А извиняться придётся научиться. Это важнее любого удара.
И они снова подняли стопки, уже не ради веселья, а ради того, чтобы на мгновение почувствовать: они не одни, и даже в самой большой буре есть те, кто не даст тебе утонуть.
Постепенно на кухне начало твориться что‑то странное — то, что позже, оглядываясь назад, все трое называли «зачатком великой мужской дружбы». Сначала это проявлялось в мелочах: Алор перестал каждый раз напрягаться, когда Скорпион резко двигал рукой, будто проверяя, не полетит ли сейчас кулак ему в челюсть. Скорпион, в свою очередь, перестал смотреть на Алора как на личного врага и пару раз даже кивнул в знак молчаливого одобрения, когда тот метко подмечал какую‑нибудь деталь в рассказе Рокко. А Рокко… ну, он просто сиял, будто сам факт, что эти двое не пытаются друг друга придушить, был его личной победой.
— Гляньте‑ка, — шепнул он Алору, когда Скорпион на секунду вышел «подышать», — у нас тут зарождается братство. Без клятв, без печатей, зато с хорошей порцией взаимного уважения и щепоткой недоверия. Идеально!
Алор сдержанно хмыкнул:
— Пока что это просто пауза между драками.
— Это уже прогресс, — торжественно заявил Рокко и хлопнул его по плечу так, что Алор едва не свалился со стула. — В моём мире пауза между драками — это как отпуск на курорте. Цени момент.
Когда Скорпион вернулся, в воздухе уже витало что‑то вроде негласного перемирия. Рокко, не теряя ни секунды, вскочил, щёлкнул пальцами и заявил:
— А теперь, господа, идёмте в подвал. У меня там сокровище, которое вы обязаны увидеть. Дроид‑нянька! Модель «Успокоитель». Я его лично дорабатывал: если ребёнок орёт, он не просто поёт колыбельные, а ещё и делает вид, что сам боится этого крика. Работает безотказно.
И они пошли. И застряли в мастерской надолго. Каждый норовил высказать свою идею, как улучшить дроида, и скоро это превратилось в стихийный мозговой штурм.
— Надо добавить режим «строгий папа», — буркнул Скорпион, разглядывая схему. — Чтобы он мог одним взглядом заставить ребёнка сидеть смирно.
— Или режим «весёлый друг», — возразил Алор. — Чтобы ребёнок смеялся, а не боялся.
— О, у меня есть идея! — Рокко щёлкнул выключателем, и дроид пискнул, подпрыгнул и выдал: «Спокойствие, маленький углеродный организм! Вселенная любит тебя… наверное». — Вот! Уже почти философ!
Они спорили, смеялись, перебивали друг друга, сыпали шутками, и в какой‑то момент даже Скорпион позволил себе добрую усмешку.
Но через час Рокко поднял руки, будто сдавался перед напором их идей:
— Всё, хватит! Я сейчас поседею раньше времени. Вы мне тут не совет директоров, а банда изобретателей‑энтузиастов.
Он выгнал их из мастерской, ворча что‑то про «слишком умные головы», и, достав свою заветную трубку, закурил кайфун‑травун. Потом молча протянул её Скорпиону. Тот, поколебавшись, взял, затянулся и… на удивление, расслабился. Лицо его стало чуть мягче, будто кто‑то убавил громкость у его вечной внутренней бури.
Алор демонстративно поднял ладонь:
— Нет, спасибо. Мне и так кажется, что мир сегодня крутится слишком быстро.
Рокко хмыкнул, выпустил дым колечком и подмигнул:
— Ну и правильно. Кто‑то должен оставаться трезвым, чтобы потом объяснять Скорпиону, что он делал и говорил.
Скорпион вдруг резко поднялся, будто его ударило током:
— Я пойду к Эле. Надо всё объяснить. Сейчас.
Алор тут же шагнул вперёд, перекрывая ему путь, а Рокко ловко подставил стул, так что Скорпион чуть не споткнулся.
— Куда⁈ — в один голос рявкнули они.
— К Эле, — упрямо повторил Скорпион, глядя на них так, будто они сговорились, чтобы свести его с ума.
— В таком виде? — Рокко окинул его взглядом, полным трагического ужаса. — Да ты сейчас выглядишь так, будто только что вышел из битвы с целой армией… и, честно говоря, не факт, что победил. Волосы дыбом, глаза горят, рубашка помята, а в глазах такое, что Эля сначала вызовет службу спасения, а потом уже будет слушать твои извинения.
— Он прав, — спокойно, но твёрдо добавил Алор. — Ты сейчас не тот парень, который должен говорить с ней о чувствах. Ты тот, кто может случайно сказать: «Я тебя люблю», а прозвучит это как: «Я объявляю войну».
Скорпион замер, потом медленно выдохнул, признавая их правоту.
— Ладно, — процедил он, опуская плечи. — Но завтра. Завтра я всё исправлю.
— Завтра — да, — кивнул Рокко, снова затягиваясь и выпуская дым уже не колечком, а какой‑то замысловатой спиралью, будто рисовал в воздухе знак «перемирие». — А сегодня мы просто посидим, поболтаем про всякую ерунду и дадим твоим нервам шанс прийти в себя.
А Алор тихо добавил, глядя куда‑то в сторону, будто говорил не с ними, а сам с собой:
— Иногда самое сложное это не броситься вперёд, а остаться на месте. Пока не будешь готов.
И Скорпион, к собственному удивлению, кивнул. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким в своей буре. Рядом были двое, которые не пытались его переделать, не пытались стереть его вину или оправдать его поступки. Они просто были рядом — с шутками, с ворчанием, с этой странной, но настоящей мужской поддержкой.