Страница 81 из 92
— Гормоны бушуют? — процедил Скорпион и тут же сам поморщился от собственных слов, будто они обожгли его язык, оставили на нём едкий, неприятный привкус. Он уже пожалел о сказанном — это читалось в том, как дрогнул его взгляд, как на мгновение расслабились плечи, словно тяжесть вины оказалась тяжелее любого доспеха.
— Иди к чёрту! — выкрикнула она. — Так вот знай, ты тупоголовый идиот, — рявкнула она, выплёвывая слова, как осколки льда. — Это не ребёнок Алора. Он — твой, тупой ты сукин сын!
Новость ударила по воздуху, как разряд молнии, и на секунду даже ветер будто стих.
Она видела, как выражение лица Скорпиона менялось с дикой скоростью: сначала — ярость, потом — шок, затем он побледнел, будто из него разом выкачали всю кровь, и только потом снова пришла ярость. Но теперь она была другой, не слепой, а тяжёлой, придавленной осознанием.
— Тебе, возможно, и удалось побить Алора, но в конце концов он здесь ради меня. И я тебя ненавижу, Скорпион.
Скорпион шагнул к Эле, и в этом движении было столько силы, что казалось, земля под ним дрожит. Алор тут же перегородил ему дорогу, выставив руку вперёд.
— Не стоит.
Скорпион зарычал на него — низко, утробно, как зверь, которого загнали в угол.
— Отойди.
— Парниша, — пророкотал Рокко, внезапно встав напротив Скорпиона рядом с Алором и перекрывая ему путь с непринуждённой, почти весёлой уверенностью, которая никак не вязалась с ситуацией. — Остынь. У тебя сейчас такой вид, будто ты готов снести не только дом, но и половину квартала. А я, между прочим, только вчера новые ботинки надел и не хочу, чтобы их засыпало обломками.
— Не делай этого, — тихо, но твёрдо уговаривал Алор, не сводя взгляда со Скорпиона. — Ты хочешь довести её до такого состояния, что она потеряет ребёнка? Ей и так уже досталось. Посмотри на неё.
Скорпион не смотрел на Алора. Он не сводил глаз с Эли. В них читалась буря, которую он пытался удержать, но она всё равно прорывалась сквозь ресницы, сквозь сжатые челюсти, сквозь каждую чёртову секунду тишины.
— Ребёнок и вправду мой? — проговорил он наконец, и голос его прозвучал непривычно глухо, будто слова давались с трудом.
Эля боролась со слезами. Они стояли в горле, мешали дышать, но она не собиралась плакать перед ним. Не сейчас.
— Катись в ад, Скорпион, — прошипела она, и каждое слово было как удар. — Да, биологически ты отец. Но во всех других смыслах он — мой, и только мой. Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Поэтому держись от меня подальше так же, как делал до сих пор.
Она сделала паузу, чтобы голос не дрожал, чтобы он не увидел, как сильно она ранена.
— Я правда ждала тебя. Или хотя бы весточки от тебя. Хоть чего‑нибудь. А теперь ты примчался, оскорбил меня, затеял драку с Алором… Ненавижу тебя за это. Ты дал понять, что между нами ничего быть не может, и ничего не обещал. И я могу поступить так же. Оставь меня в покое. И перестань бить моих друзей, потому что они действительно обо мне заботятся.
Она глубоко вздохнула, борясь с желанием расплакаться, и добавила, стараясь вложить в слова всю ту горечь, что копилась месяцами:
— Они не заставляют меня плакать. Не бросают меня и не разбивают сердце. А ты… проверь лучше свой имплант в клинике на срок годности, — и язвительно добавила: — может, за это время ты успел наплодить себе подобных.
С этими словами она резко развернулась и, вбежала в дом. Эля едва успела добежать до ванной, как её вырвало. Когда всё закончилось, она умылась, почистила зубы и закрыла входную дверь на все замки. Ей казалось, что Скорпион захочет продолжить ссору, ворваться следом, выкрикнуть что‑то ещё, что снова ударит по ней. Но внизу стояла тишина — тяжёлая, оглушающая, словно весь дом затаил дыхание.
Она подошла к окну и выглянула. Скорпион стоял посреди двора, растерянный, будто кто‑то выдернул из‑под него опору. Рядом с ним стояли Алор и Рокко.
Рокко затянулся сигарой так, будто собирался высосать из неё все тайны вселенной, выпустил густую струю дыма колечком и тут же поправил цилиндр, словно без этого жеста его авторитет мог пошатнуться.
— А пойдём‑ка, дружочек, посидим у меня, да поговорим, — пророкотал он, чуть подталкивая Скорпиона в сторону калитки, будто вёл не грозного воина, а капризного котёнка. — Выпьем. У меня как раз припрятано вольфианское «радужное» винишко, которое мне моя любимая соседушка презентовала месяц назад. Целый бочонок. Говорят, от него мозги не просто встают на место, они ещё и выстраиваются по линеечке, отдают честь и докладывают: «К службе готовы!»
Он хитро подмигнул Алору, который всё ещё держал Скорпиона под руку, словно боялся, что тот вдруг очнётся и снова кинется в драку.
— Ну чего ты такой напряжённый, будто тебе в броню гвоздей насыпали? — обратился Рокко к Скорпиону, поправляя манжету с нарочитой небрежностью. — Пара глотков и ты уже не будешь видеть врагов в каждом, кто посмотрел на Элю дольше трёх секунд. А если и будешь, то хотя бы с улыбкой. Это уже прогресс.
Скорпион хотел было что‑то буркнуть, но Рокко ловко подхватил его под локоть не грубо, а так, будто спасал всех от катастрофы.
— Тише, тише, не трать энергию на слова. Слова нынче дорогие, а у нас бюджет скромный. Сначала вино, потом философия. Или наоборот, но точно не одновременно, а то у тебя голова лопнет.
Он снова затянулся, выпустил дым уже не колечком, а какой‑то замысловатой спиралью, будто рисовал в воздухе невидимую инструкцию: «Как не устроить апокалипсис за пять минут».
— И да, про кайфун‑травун, — добавил он, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Но это на крайний случай. Если вино не поможет, тогда уже будем бить тяжёлой артиллерией. Но я верю в культуру пития. Давай, двигай ногами. Мой диван скучает по таким монументальным личностям, как ты.
Алор наконец‑то позволил себе лёгкую улыбку и тихо шепнул Рокко:
— Ты точно уверен, что это сработает?
Рокко театрально закатил глаза, будто вопрос был оскорбительно простым.
— Конечно. Я же не просто балабол, я — дипломат. У меня методы проверенные: вино, шутки и умение вовремя увести разговор от темы «кто кому сломал челюсть». Работает безотказно.
И они двинулись к калитке — Рокко бодро, будто не драку только что гасил, а на праздник спешил. Алор настороженно, словно в любой момент готов был обороняться, а Скорпион… ну, он просто шёл. Сопротивляться этому потоку иронии оказалось физически невозможно — да и какой смысл, если внутри всё до сих пор звенело от новости, которую выкрикнула Эля. В голове будто кто‑то крутил одну и ту же фразу, не давая ни забыть, ни принять: «Он — твой».
А Эля фыркнула, резко задёрнула штору — так, что ткань чуть не сорвалась с карниза, — и приложила ладони к животу, будто хотела этим жестом укрыть и себя, и малыша от всего, что только что случилось.
— Я ужасно психанула, — пробормотала она в тишину комнаты. — И как хорошо, что у меня парочка выходных, потому что они обещают быть очень тяжёлыми.
Она всё ещё переживала из‑за произошедшего, и каждая мысль колола, как осколок льда. Итак, теперь Скорпион знает о их ребёнке… и это вылилось в трагедию. Эля боролась со слезами, но они всё равно подступали, царапали горло, мешали дышать.
Она и подумать не могла, что выкрикнет новость об отцовстве мужчине, от которого носила ребёнка, да ещё и при всех, да ещё и с оскорблениями. Просто… дерьмо!
Если бы ему было всё равно, он бы так яростно не отреагировал на новость о её беременности. Но настоящую боль причинило то, как легко он предположил, что она спала с Алором. Будто для него это вообще не вопрос, а данность. Может, он и правда думал, что она спит со всеми мужиками вокруг? Если это так, значит, он совсем её не знает. Вообще не знает.