Страница 8 из 92
Глава 6
Уже ближе к вечеру Эля возвращалась с Мурлыкой с моря и машинально скользнула взглядом по соседской изгороди… и слегка вздрогнула, заметив в фиолетовых кустах мелькающий цилиндр.
«Только не это», — пронеслось у неё в голове. Она поправила сумку и мысленно добавила в будущий список покупок не только фрукты и овощи, но и хороший бластер с точным прицелом — на всякий случай.
Эля уже почти решилась ограничиться вежливым кивком и стремительным отступлением, как вдруг над кустами величественно возвысился Рокко.
«Заметил», — простонала она про себя, невольно ускоряя шаг.
— Привет, соседушка! — пропел он, приподнимая цилиндр с таким видом, будто собирался произнести речь перед всей Вселенной. — Эль‑ля‑ля! — бодро продолжил он, делая театральный жест рукой. — Если что… не вызывай стальных гамадрилов. Особенно если услышишь странные звуки. Это я репетирую!
Эля сглотнула. «Репетирует? — мелькнуло в голове. — Что именно? Монолог для театра абсурда? Или учится смеяться так, чтобы у соседей волосы выпадали от ужаса?»
Она кивнула — чисто формально, для вида — развернулась и почти побежала к своему дому. Захлопнув за собой дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Сердце колотилось, а мысли метались, как перепуганные светлячки.
И тут до неё дошло: «Стальные гамадрилы?..». Она мысленно застонала. Ну конечно! Так Рокко называет дроидов-правопорядка, которые патрулируют кварталы и следят за спокойствием граждан Эверии!
Эля сделала глубокий вдох, опустила руки и медленно отошла от двери. «Ладно, — сказала она себе. — Один эксцентричный сосед — это не повод для паники. Это просто… часть местного колорита. Как те самые цветы, которые светятся в темноте и иногда подозрительно шевелятся, когда мимо проходит кто‑то слишком шумный».
После ужина, умиротворённая и немного уставшая, она решилась выйти на террасу — осторожно, боком, будто проверяла, не активируются ли какие‑нибудь скрытые ловушки. Солнце собиралось в закат, море было тихое и спокойное. Всё выглядело нормально. Почти.
И тут со стороны соседнего участка раздались звуки — такие, что Эля невольно зажала уши. Там рычали, хрипели, потом сопрано резко переходило на басы, а следом раздавались резкие электронные аккорды — гитара, подключённая к синтезатору. Рокко не просто пел — он орал во всю глотку, будто пытался перекричать шторм и разбудить спящие вулканы.
— Вот же бесит! — зажмурилась Эля, готовая завизжать во всё горло. Но вместо этого она схватила кочергу — не то чтобы всерьёз рассчитывала ею кого‑то остановить, но с ней как‑то спокойнее — и широким, решительным шагом направилась к дому соседа.
— Рокко! — крикнула она, стараясь перекрыть шум. — Вы что там устраиваете за концерт⁈ Если это репетиция, то она явно выходит за рамки допустимого! И, кстати, если вы разбудите весь квартал, я лично соберу совет жителей и потребую ввести комендантский час для любителей караоке!
За дверью послышалась возня, затем тихий смешок, а потом всё стихло. Эля стояла, тяжело дыша, и смотрела на дверь, будто ждала, что та сейчас распахнётся и оттуда выйдет Рокко Гонсалес с улыбкой‑оскалом до ушей.
Так и произошло.
Сосед открыл дверь — в зубах дымилась сигарета, в руках гитара, перекинутая через плечо, в другой — баклажка тёмно‑бурого напитка.
— Заходи… — протянул он с такой ухмылкой, от которой у Эли похолодело в животе, а внутренний голос настойчиво советовал развернуться и бежать.
— Нет уж, спасибо! — выпалила она, отшатываясь, как от ядовитой змеи, которая к тому же ещё и поёт.
Он вскинул бровь.
— Ну вот, сразу «нет»! А я‑то думал, мы сейчас устроим творческий вечер: я играю, ты слушаешь, твой симбионт кивает в такт…
Эля скрестила руки на груди и сделала шаг назад — подальше от этого эксцентричного соседа и его «искусства».
— Творческий вечер? Это когда музыка бьёт по ушам так, что кажется, будто гравитация решила устроить бунт? Нет, спасибо, я лучше почитаю книгу. Или посчитаю камешки. Что угодно, лишь бы не слышать этого… этого… — она на секунду замялась, пытаясь подобрать слова, — этого звукового апокалипсиса!
Рокко прислонился плечом к дверному косяку, медленно затянулся и выпустил струйку дыма, которая тут же улетела в сторону моря. Потом поднял руки в жесте капитуляции, но улыбка так и не сошла с его лица.
— Ладно‑ладно, сдаюсь! Никаких творческих вечеров, пока ты не будешь готова. Но если вдруг передумаешь — я всегда здесь! И, кстати, могу научить тебя играть на воображаемой гитаре. Это тоже своего рода искусство!
Эля сделала ещё один шаг назад и нервно поправила волосы.
— Нет, спасибо.
— Соседушка! Да я же в творческом порыве! Это же музыка, а не стихийное бедствие!
— Музыка⁈ — возмутилась Эля. — Это не музыка, это звуковой террор! Я вас предупреждаю: ещё один такой концерт, и я вызову гамадрилов… то есть дронов‑патрульных!
Она замерла на секунду, переводя дыхание.
— Я понимаю, что музыка — это искусство, но искусство должно уважать соседей! Если хотите репетировать, найдите пещеру где‑нибудь в горах!
Рокко бодрым голосом изрёк:
— Соседушка, я пытаюсь создать саундтрек для момента, когда мир наконец‑то поймёт, что я гений!
Эля закатила глаза и отмахнулась, будто отгоняла назойливую муху.
— Саундтрек может быть гениальным, но громкость — нет! Я не готова к такому уровню адреналина! У меня, между прочим, не железные нервы!
Рокко хитро прищурился и картинно приложил ладонь ко лбу:
— Ладно‑ладно… Ты одинокая, кажись, оттого и нервная. Живёшь с растением, качаешься в кресле‑качалке, как престарелая фанира, небось ещё бочонок вольфианского «Радужного Сияния» имеешь? А… признавайся… Да ещё не работаешь — значит, тунеядка…
Эля скрестила руки на груди и посмотрела на него так, будто перед ней не эксцентричный сосед, а попугай‑суперзвезда, который выучил одну фразу «Я гений!» и теперь повторяет её без остановки.
— Во‑первых, я не тунеядка, а дипломированный межрасовый психотерапевт! — выпалила она, чуть приподняв бровь. — Во‑вторых, растение — мой лучший друг и источник мудрости! И в‑третьих — моя личная жизнь вас совершенно не касается! — фыркнула она, выпятив подбородок и опершись о кочергу, будто это был её официальный жезл власти.
Садовод‑флорист фыркнул, посмотрел на кочергу, наклонился чуть вперёд, прищурился, затянулся, выпустил клуб дыма, который закрутился в зловещие спирали, и запел скрипучим, нарочито маньячным голосом, с драматичными паузами и театральными жестами, отчего у Эли сердце в пятки ушло:
Эй‑ля‑ля, какая драма у меня…
Элю людоед унёс в кусты.
А психолог хотела мир спасти,
Но не успела — всё уж слишком поздно…
Тррр‑дзынь! — и нету больше соседушки,
Слишком умная была — потому и вкусная!
Вот такая вышла кулинарная ошибка…
— Вы… вы… и не в рифму, и не складно! — насупилась Эля, чуть не топнув ногой.
— А зачем рифма, если есть драйв? — подмигнул Рокко, делая вид, что играет на невидимой гитаре. — Я же не на конкурсе чтецов, а в порыве вдохновения!
Эля всплеснула руками:
— Вдохновение вдохновением, но соседи — это святое! Если хотите творить, найдите планету, где никто не спит!
— Ну вот, весь кайф обломала. Погоди… Не уходи. Жди… — он подмигнул и, насвистывая мотив из своего «саундтрека», скрылся за дверью, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма и ощущение, что мир стал ещё чуть более безумным.
— Что⁈ Жди⁈ — Эля была на грани возмущения. Она уже собралась уйти, как вдруг Рокко вернулся и вручил ей горшок с растением ядовито‑салатного цвета.