Страница 69 из 92
— Не за что, — спокойно ответил он, чуть наклонив голову. — Главное, что вы дома.
Она робко кивнула, будто закрепляя в себе это чувство безопасности, и потянулась к ручке калитки. Но на мгновение задержалась, словно хотела добавить что‑то ещё, и вдруг тихо рассмеялась над собственной нерешительностью.
— Знаете, дядя теперь будет ворчать, что я заплутала. Но… пусть ворчит. Сегодня я просто рада, что всё закончилось хорошо.
— Пусть ворчит, — мягко согласился Алор. — Ворчание — это тоже своего рода забота.
Мираэлла снова улыбнулась, на этот раз чуть увереннее, кивнула ему, будто скрепляя этим кивком их короткую, но важную встречу, и тихо скользнула за калитку. Уже из‑за неё она обернулась, помахала рукой, совсем чуть‑чуть, почти незаметно, и прошептала:
— До свидания, Алор.
— До свидания, Мираэлла, — тихо отозвался он.
Алор постоял ещё немного, слушая, как затихает позвякивание крошечных подвесок, и чувствовал, как внутри становится чуть светлее.
Он глубоко вдохнул солёный воздух, спрятал руки в карманы и, повернувшись, направился к другому дому, туда, где он был нужен.
Глава 31
Клиника «Галактический ритм» располагалась в высотке на окраине столицы Эверии — стеклянные фасады отражали вечернее солнце, а внутри царила особая тишина: не мёртвая, а рабочая, наполненная едва слышным гулом аппаратуры и короткими, деловыми переговорами медперсонала. Здесь не старались приукрасить реальность: стерильная свежесть пахла не больницей, а контролем, точностью, предсказуемостью. Для Эли это было одновременно и облегчением, и новым источником тревоги, будто сама атмосфера требовала от неё быть собранной, не поддаваться панике. Она ещё утром, как только пришла на работу позвонила в клинику, и записалась на приём к доктору Каэлю, сказав, что придёт не одна.
Алор шёл рядом, чуть впереди, как будто заранее готов был принять на себя любой удар, даже если этим ударом окажется всего лишь холодный взгляд медсестры или слишком резкий звук открывающейся двери. Он не говорил лишних слов, не пытался её утешить дежурными фразами. Просто был рядом. И этого хватало.
Доктор Каэль встретил их не за столом, а у входа в процедурный бокс — он не любил начинать разговор с экрана планшета, предпочитая видеть глаза пациентов. На его белой медицинской форме, чуть помятой на локтях, тускло поблёскивал значок с эмблемой клиники. В левой руке он держал тонкий стилус-анализатор, который то и дело машинально крутил между пальцами — привычка, выработанная за годы работы: если стилус крутится, значит, всё под контролем.
— Добрый вечер, Эля, — кивнул он, не заглядывая в карту. — Проходите. Не нужно бояться аппаратов: они не судят, они просто показывают, что происходит.
Эля кивнула, не доверяя голосу, и шагнула внутрь. Холодный блеск приборов на мгновение ослепил, заставил сердце сжаться. Но Алор сделал ещё полшага вперёд, заслоняя её от этого блеска, словно защищая от самой сути неизвестности.
В боксе пахло чем‑то едва уловимо травяным, видимо, дезинфицирующим раствором с лёгкой ароматической добавкой, чтобы не было так «по-больничному». На стене мягко засветилась голограмма: бегущие строки, графики, аббревиатуры. Ещё вчера это ничего для Эли не значило. Сегодня они стали картой её будущего.
Над кушеткой висел компактный биосканер — сферический модуль с пульсирующими кольцами, которые тихо гудели, подстраиваясь под частоту помещения. Рядом на подставке замерла капсула-анализатор: она могла за минуту расшифровать десятки параметров, но для Эли эта минута растягивалась в вечность.
— Сначала снимем ваши базовые параметры, Эля, — спокойно проговорил Каэль, прикладывая к её запястью тонкий сенсор. — А потом возьмём у…
— Алор, — коротко представился Алор, будто заранее хотел, чтобы его имя зафиксировали не как «сопровождающий», а как участника процесса.
— … у Алора кровь, — закончил доктор, чуть задержав взгляд на нём. — Его генетический профиль поможет нам сузить коридор референсных значений для плода.
Алор чуть нахмурился:
— Я только наполовину ксикорианец. И наполовину аэлорец. Насколько мои данные будут полезны?
Каэль на секунду задержал взгляд на Алоре, будто оценивая не только его слова, но и то, как в нём смешались две расы. Потом чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к собственному опыту:
— Очень полезны, — кивнул доктор. — Мы не ищем точного совпадения. Мы ищем опорные точки: как ведут себя ключевые маркеры у землянки с ксикорианской составляющей. Это позволит нам отличить «особенность» от «проблемы». Если мы будем ориентироваться только на стандартные нормы Эли, мы можем пропустить важные нюансы. Ваши данные, Алор, дадут нам этот ориентир.
Процедура прошла быстро и почти безболезненно. Сенсор скользнул по коже Эли, зафиксировал пульс эмбриона, температуру тканей, уровень фона. Лаборантка взяла у Алора кровь — всего пару миллилитров, но в них, казалось, была вся надежда на понимание.
Пока данные загружались в систему, Эля сидела, сжав руки в кулаки, и смотрела, как на экране бегут строки: цифры, графики, кривые, которые должны были ответить на её главный вопрос: «Справится ли её тело? Будет ли ему достаточно?»
«Только не смотри на цифры, — шептал внутренний голос, царапая сознание колючей тревогой. — Они ничего не значат, пока доктор не скажет. Пока он не кивнёт, как будто всё в порядке. Пока не скажет это вслух». Эля незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки — старая привычка, помогавшая удержаться от слёз. Пальцы впивались в ткань костюма, и она усилием воли заставляла себя разжимать их, снова и снова, будто повторяя: «Я справлюсь. Мы справимся».
На панели вспыхнул новый протокол: «Синхронизация референсов: смешанная линия». Кольца биосканера мигнули трижды, подтверждая готовность к финальной обработке.
Наконец доктор Каэль наклонился к панели, провёл пальцем по голограмме, увеличивая один из графиков, и медленно кивнул.
— У вас общий фон организма 8,3, — произнёс он, глядя на Элю. — В пределах нормы. Пульс эмбриона — 124. Температура тканей — 36,6. Всё стабильно.
Эля выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Плечи чуть опустились, напряжение, копившееся этими часами, дало первую трещину. Но в груди всё ещё шевелился страх — тонкий, упрямый, не желающий сдаваться.
— А генетика? — тихо спросила она. — Этого достаточно? Или нужен… отец ребёнка?
Доктор поднял на неё спокойный, внимательный взгляд. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на осторожное сочувствие, но он не стал смягчать правду.
— Биологический отец — носитель чистой ксикорианской линии, — осторожно сказал он. — Его данные дали бы нам максимально точный референс. Но у нас есть другой путь. У Алора есть ксикорианская составляющая, и этого достаточно, чтобы построить рабочий прогноз. Мы сможем выделить ключевые маркеры, отследить, как они проявляются у смешанной расы, и на этой основе скорректировать наблюдение за беременностью.
Он сделал паузу, давая словам улечься, и добавил:
— Это не идеальный вариант, но это хороший вариант. Мы не оставим вас без ориентиров.
Алор, до этого молча стоявший у стены, шагнул ближе:
— Если понадобится ещё что‑то — я здесь. Ещё кровь, ещё тесты, хоть скан всего тела.
Каэль чуть улыбнулся, впервые позволив себе лёгкую интонацию:
— Пока хватит. Мы получили достаточно, чтобы начать вести беременность по адаптированному протоколу. Но я хочу быть честным: если появятся отклонения, если мы увидим, что маркеры ведут себя нестандартно, нам, возможно, придётся искать способ получить данные отца.
Эля вздрогнула, услышав это, но тут же кивнула. Она не хотела думать о Скорпионе, не хотела представлять, как будет просить его о помощи. Но если это понадобится ради ребёнка — она сделает.