Страница 67 из 92
— Мне нужен термос. И… нам надо поговорить.
— Термос? — Рокко нахмурился так, будто Алор попросил отдать ему любимую гитару. — Термос — это святое! Он хранит не просто жидкость, он хранит… вдохновение! — он прищурился, словно оценивая, насколько серьёзно настроен Алор. — Но если ты пришёл с чем‑то важным… я слушаю. И где, кстати, моя соседушка? Почему не пришла ужинать?
Алор сделал паузу, подбирая слова так, чтобы не прозвучать как робот, зачитывающий срочное предупреждение.
— Эля беременна.
Половник выпал из руки Рокко. Тихо звякнул о пол. Фиолетовая зелень, зажатая в его руке, плавно спланировала следом. Секунду Рокко стоял, будто его выключили из розетки. Потом медленно моргнул. Потом ещё раз. А затем его лицо расплылось в широкой, почти хищной улыбке, такой, от которой у кого‑нибудь менее стойкого побежали бы мурашки по спине.
— Что значит «беременна»? — переспросил он шёпотом, будто боялся, что слово «беременность» может взорваться в воздухе. — То есть… как это… она же… она же просто моя соседушка Эля! Спокойная, рассудительная, говорит «давайте обсудим это за чаем»…
— Именно, — кивнул Алор. — И теперь ей нужен чай. Без специй. Без «пробуждения галактики». Просто тёплый, спокойный чай.
Рокко вдруг резко выпрямился, будто в него ударила невидимая молния, и его широкая, почти хищная улыбка на секунду стала чуть менее уверенной, словно он пытался совместить в голове две несовместимые картины мира.
— Так тебя поздравить можно? — выпалил он, чуть наклонив цилиндр, отчего тот едва не сполз ему на нос. — Ты теперь папашка! Ну, знаешь, тот самый тип, который учит малыша держать гитару… или хотя бы не бояться громких звуков!
Алор нервным движением дёрнул хвостом, и медленно покачал головой.
— Нет, — коротко бросил он. — Не я отец её ребёнка.
Рокко замер. Секунду он стоял, будто переваривая услышанное, а потом его лицо исказилось в гримасе, которая могла бы означать всё что угодно — от ужаса до восторга, но в итоге остановилась где‑то на грани между «этого не может быть» и «о, это объясняет так много».
— Только не говори, что тот ксикорианец, — процедил он, прищурившись так, что его и без того острые черты стали ещё резче, а улыбка превратилась в оскал, в котором не было ни капли веселья.
Алор медленно кивнул, скрестив руки на груди, и этот жест был не вызовом, а скорее броней, способом удержать себя в руках, когда всё вокруг грозило рассыпаться на острые, неудобные осколки.
— Да, — просто сказал он. — Он.
Рокко шумно выдохнул:
— Ксикорианец… — протянул он, будто пробуя слово на вкус, и поморщился, как от чего‑то кислого. — Ну, знаешь, я, конечно, всегда говорил, что у Эли отличный вкус… но тут даже я немного в шоке. Это же… ну, они же… ксикорианцы… у них же там всё по расписанию! По часам! По фазам луны! По положению звёзд! Ребёнок у них не плачет — он, наверное, делает это в строгом ритме!
Алор едва заметно дёрнул уголком губ, не то, чтобы улыбнулся, скорее просто не смог сдержать лёгкую горечь.
— Он ещё не знает о ребёнке, а Эля не хочет его видеть и говорить ему, — тихо произнёс он, и в этих словах было больше боли, чем он хотел показать. — Просто… У них там всё сложно.
Рокко вдруг шагнул вперёд, чуть наклонился, будто хотел заглянуть Алору прямо в глаза, и его голос стал тише, почти серьёзным, настолько, насколько вообще мог быть серьёзным Рокко.
— Слушай, — сказал он, и в этом «слушай» не было ни шутки, ни сарказма, ни привычной бравады. — Если тебе нужно… ну, просто чтобы кто‑то был рядом. Или чтобы кто‑то отвлек Элю от всех этих… ксикорианских графиков. Или чтобы кто‑то просто посидел с ней и рассказал какую‑нибудь абсолютно нелепую историю про то, как я однажды пытался научить попугая играть на барабанах… Я тут. Ладно?
Алор наконец по‑настоящему, без напряжения улыбнулся.
— Думаю, она это оценит.
— Конечно оценит! — бодро отозвался Рокко, поправляя цилиндр, который снова норовил сползти ему на нос. — Потому что я не просто сосед. Я — сосед с программой экстренного спасения от скуки! И от… ну, ты понял. От всего, что слишком серьёзно. А знаешь, что я придумал⁈ — выпалил он, даже не дожидаясь, пока Алор ответит. — Дроид‑нянька! Мой собственный проект! Я его сам соберу и столько программ залью, что малыш вырастет гением… или хотя бы научится засыпать по команде «Тихо, я тут музыку пишу!».
Алор медленно поднял бровь.
— Рокко, ты хочешь собрать няньку из хлама?
— Не из хлама! — возмутился сосед, будто задели его профессиональную честь изобретателя. — Из перспективных комплектующих! Представь: у него будет режим «Колыбельная» — но не какая‑нибудь скучная, а с лёгким гитарным аккомпанементом. И режим «Укачивание» — с вибрацией, как у моего Шуршуна. Малыш сразу поймёт: жизнь — это приключение!
— И сразу потребует лицензию на пилотирование, — сухо заметил Алор.
Рокко махнул рукой, будто отмахивался от занудства.
— Мелочи! Главное — я пропишу в нём протокол «Анти‑плач». Если малыш начинает орать, дроид включает белый шум… ну, или запись моего самого тихого аккорда. А если не поможет — активирует режим «Отвлечение»: из него вылетают маленькие светящиеся шарики. Или конфетти. Или… ладно, конфетти, наверное, плохая идея. Но шарики точно хорошие!
Он на секунду задумался, потом щёлкнул пальцами.
— И ещё! Я сделаю дроиду лицо… ну, такое, чтобы малыш не пугался. Может, добавлю пару светодиодов, чтобы он улыбался. Или… — он хитро прищурился, — может, сделаю ему мою очаровательную улыбку! Ну, чуть менее… выразительную. Чтобы не пугать младенцев. Это будет революция в педиатрии!
— Рокко, — спокойно сказал Алор, — может, пока обойдёмся без экспериментальных дроидов?
— Без экспериментов⁈ — Рокко театрально схватился за сердце. — Да я же не какой‑нибудь там скучный инженер, который делает всё по инструкции! Я — творец! И этот малыш заслуживает самого лучшего… пусть даже это лучшее сначала будет немного искрить.
Он снова вздохнул, будто смиряясь с суровой реальностью, и опустил половник.
— Ладно… пока отложу проект «Дроид‑Нянька 1.0». Но чертежи уже в голове. И если вдруг Эля скажет: «Рокко, мне нужен помощник», я буду готов. С паяльником. С гитарой.
Алор только покачал головой, но в уголках губ пряталась улыбка.
— Рокко.
— Ладно‑ладно… — пробормотал он, пряча энтузиазм за делано‑скромным видом. — Но чертежи я всё равно набросаю. На всякий случай. Вдруг пригодится. И, Алор… если объявится этот ксикорианец, то мы по‑мужски с ним поговорим. Как бы надо познакомиться нам всем троим, чтобы он понял: тут не только правила и кодексы, тут ещё и… ну, скажем так, местный колорит.
Алор хмыкнул, чуть качнув головой, и в этом звуке не было ни насмешки, ни пренебрежения, скорее тихое признание того, что Рокко, со всей своей эксцентричностью, сейчас сказал именно то, что нужно.
— Думаешь, он оценит твой «колорит»? — мягко спросил Алор, глядя на друга чуть прищурившись. — У ксикорианцев всё строго по кодексу и уставу. Для них внезапный джем‑сейшн посреди ночи — это почти акт межзвёздной агрессии.
Рокко фыркнул, будто отмахивался от самой идеи каких‑то там протоколов.
— Оценит или нет неважно, — бодро заявил он, поправляя цилиндр. — Главное, чтобы понял: Эля тут не одна. Что у неё есть… ну, скажем, целая команда поддержки. Ты. Я. Даже Нарцисса, если вдруг решит устроить молчаливый протест и посинеть от возмущения.
Он на секунду задумался, потом щёлкнул пальцами, будто его осенила очередная гениальная мысль.
— Чуть не забыл! Если тебе вдруг надо куда‑то срочно смотаться — бери «Шуршана»! Мой легендарный транспорт! Он, конечно, немного… темпераментный, но зато ни один патруль его не догонит. Ну, или не заметит, потому что от его звука все радары сходят с ума.