Страница 65 из 92
— Пожалуйста, не надо, — Эля резко схватила его за руку, пальцы впились в ткань рукава, будто она цеплялась за последнюю опору.
— Но у него есть право знать. И право быть рядом, ведь ты носишь его ребёнка.
Слезы наконец прорвались, покатились по щекам, и она подняла на него мокрые глаза:
— Пожалуйста, не рассказывай. Я… я просто не могу его сейчас видеть.
Алор тихо, почти беззвучно выругался, будто сам себе не верил, что приходится произносить эти слова.
— Значит, для тебя это было больше, чем просто ночь. А он… он сделал так, что тебе стало больно.
Зачем было врать, прятать правду за сухими словами? Эля молча кивнула, не в силах выдавить ни звука.
— Да. Пожалуйста, Алор. Я не имею права приказывать, но, если всё же скажешь ему, то держи его от меня как можно дальше. Хорошо?
— Не понимаю… Зачем так?
— Он не собирался быть со мной. И я точно не хочу, чтобы Скорпион вдруг решил «быть со мной» только из‑за ребёнка. Он уже сделал свой выбор. И месяц прошёл, а от него ни слова, ни намёка, ни попытки просто прилететь и спросить: «Ты в порядке?» Если бы хотел, нашёл бы способ. Да хотя бы под предлогом, что ему нужно выпустить свою лирран.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, голос стал твёрже, будто она собирала себя по кусочкам:
— Вполне возможно, он сейчас занят своими делами. И пусть занимается. Я даже хочу этого. Потому что ему нужно вернуть себе честь и очистить имя. Я не желаю, чтобы у моего ребёнка отец числился предателем. Да, я знаю, что Скорпион не предатель, но я смотрю вперёд в будущее, где малышу может понадобиться поддержка клана, может понадобиться лирран, которую берут только на Кси‑Ааре. А если Скорпион сейчас разоблачает настоящих предателей, если он идёт по лезвию… я боюсь даже думать, что с ним может случиться. Теперь я переживаю и за него тоже.
Она сделала глубокий, рваный вдох, будто пыталась наполнить лёгкие не воздухом, а решимостью.
— Сначала мы с тобой попробуем всё сделать сами. Сходим в клинику, сдадим твои анализы, этого может хватить. Если нет, то полетим на Аэлуру, поговорим с твоей матерью, узнаем, как всё было у неё. Пусть это будет не по делу, а просто как женщина с женщиной. А если и этого окажется мало… если без ксикорианской линии никак не обойтись, тогда… тогда останется только Скорпион и его клан. Но пусть это будет самый последний вариант. Когда уже не останется других дорог.
Алор долго смотрел на неё, будто пытался прочесть не слова, а то, что пряталось между ними: страх, обиду, упрямую надежду. Потом медленно накрыл её ладонь своей, тёплой, тяжёлой, надёжной.
— Хорошо, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не стану ничего говорить. Пока не станет совсем безвыходно. А до тех пор мы пойдём твоим путём. Шаг за шагом. И я буду рядом. На каждом из них.
Эля всхлипнула, и Алор бережно, но крепко привлёк её к себе, будто боялся, что, если ослабит объятия хоть на миг, она рассыплется на осколки. Она уткнулась лицом в его плечо и наконец призналась самой себе: ей нужен был кто‑то, кто будет рядом с ней, с той самой минуты, как она узнала о беременности. Новость ударила по ней, как штормовая волна, сбивая с ног, лишая опоры, и теперь, в руках этого парня, впервые за долгое время она могла позволить себе просто быть слабой.
Он гладил её по спине, притягивая чуть ближе, и шептал что‑то тихое, успокаивающее, пока дрожь не начала понемногу стихать.
— Мне так жаль, что тебе больно, — тихо произнёс он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Скорпиону следовало знать, какая ты особенная. И никогда не отпускать. Я бы не отпустил, будь ты моей.
Эля шмыгнула носом, вытерла слёзы и мягко высвободилась из его объятий.
— Спасибо, — прошептала она, чуть улыбнувшись сквозь остатки слёз. — За эти слова. Они… они сейчас очень нужны.
— Я буду рядом, столько, сколько тебе нужно, — тихо сказал он, стараясь поймать её взгляд. И то, что Эля увидела в его глазах — не просто сочувствие, а глубокую, почти болезненную привязанность, — заставило её снова всхлипнуть, но уже не от горя, а от тяжести этого понимания.
— Алор… чёрт, я просто не позволю тебе стать моей нянькой, — она попыталась сказать это с лёгкой усмешкой, но голос всё ещё дрожал. — Ты молодой парень, у тебя должна быть своя семья, свой ребёнок… а ты радуешься этой новости так, будто это твой ребёнок.
Она осторожно оттолкнула его, не грубо, а так, чтобы он понял: ей нужно чуть больше пространства, чтобы дышать. Эля смотрела на его улыбку и чувствовала, как внутри всё сжимается от странного, пугающего чувства. Ей нужно было срочно всё прояснить, пока слова не повисли между ними тяжёлым грузом.
— Боже… я так этого боялась. Ты… ты что, всерьёз на меня «залип»? У нас ведь даже не было близости, чтобы ты чувствовал связь.
Алор не отвёл взгляда, не стал прятаться за шутками или пустыми оправданиями.
— Я готов на всё ради тебя, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Я хочу этого ребёнка. И он будет нашим, если ты позволишь. Мы, аэлорцы, когда становимся частью ячейки семьи, принимаем ребёнка женщины как своего. Для меня он уже мой.
— Алор! — Эля вскинула руки, словно пытаясь остановить поток слов, и отстранилась от него. — Это всё неправильно. У нас нет никакой семейной ячейки. Мы просто… мы просто друзья.
— Тогда позволь мне быть просто другом твоей семьи, — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Я ни на что не претендую. Но позволь мне быть рядом. Вдруг твоему ребёнку понадобится то же, что и Скорпиону, — отдавать лирран? Вдруг это будет важно? Сейчас ты слишком взвинчена, и я понимаю, что при беременности эмоции бьют через край.
— Да уж, — Эля покачала головой, невесело усмехнувшись. — Представить страшно, какой психованной я скоро стану. Хотя я психолог и многое понимаю, но почему-то не могу ничего контролировать, применяя на себя.
Она заметила, как тень скользнула по его лицу, и сердце кольнуло от этой боли.
— Алор, скажи честно… с нашей дружбой всё в порядке? Я не хочу всё испортить.
— Всё в порядке, — он чуть склонил голову, будто пытался спрятать собственные чувства, и мягко улыбнулся. — Просто… меня тянет к тебе сильнее, чем следовало. Теперь ты связана с кем‑то другим, и я должен с этим считаться. Но я справлюсь. С нами всё хорошо, Эля.
— Я ни с кем не связана, — почти резко, выпалила она, прежде чем он успел снова что‑то сказать. — Мы со Скорпионом не вместе. Да, у меня к нему есть чувства, но он на них не отвечает. И я не хочу, чтобы ты думал, будто я жду, что кто‑то придёт и всё исправит. Это займёт время, но я справлюсь.
Страх по‑прежнему скребся где‑то под рёбрами, холодный и настойчивый. Эля не хотела, чтобы Скорпион узнал о ребёнке. Не потому, что пыталась что‑то скрыть, а потому, что не хотела возвращать его в свою жизнь таким способом. Не хотела, чтобы он появился рядом не из желания быть с ней, а из чувства долга, из чести, из обязательства. Она заслуживала того, кто останется с ней, потому что сам этого хочет, а не потому, что должен.
— Я не ищу замену, — тихо, но твёрдо сказала она, глядя Алору прямо в глаза. — И не хочу, чтобы кто‑то жертвовал собой ради меня. Просто… будь моим другом. Тем, кто не исчезнет, когда станет тяжело.
Алор долго смотрел на неё, будто старался удержать в памяти каждую черту её лица, каждый отблеск усталости в глазах. Потом медленно, без спешки, кивнул.
— Хорошо, — спокойно произнёс он. — Я буду твоим другом. Тем, кто просто рядом. И если однажды ты скажешь: «Алор, мне сейчас очень страшно», я отвечу: «Я здесь». И не уйду.
Эля глубоко вздохнула, и с этим выдохом часть напряжения будто вытекла из неё, оставив после себя не пустоту, а странное, хрупкое облегчение.