Страница 6 из 92
— Отлично! — воскликнул Рокко, хлопнув в ладоши так, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы. — Значит, мы на верном пути, Эль-ля-ля, — протянул он, выпуская дым в сторону. — Могу угостить, — и протянул ей самокруточку, держа её на расстоянии вытянутой руки.
— Что это? — подозрительно сощурив глаза, осведомилась Эля.
— Кайфун‑травун. Спасает от депрессий, тревог, экзистенциального ужаса и даже от плохого настроения после ссоры со свекровью. Хочешь, угощу? А то ты вся бледненькая, грустненькая, несчастненькая. Да и твой симбионт лепесточки скрутил в трубочку, явно нервничает. Похоже, он уже составил завещание!
Эля скосила глаза на горшок с Мурлыкой — тот и правда выглядел так, будто пытался спрятаться в собственной почве.
— Спасибо, я… я на трезвом режиме, — выдавила Эля, осторожно поднимаясь и делая шаг назад.
— Зря, — вздохнул сосед, покачивая головой так, что цилиндр чуть не съехал. — Жизнь слишком коротка, чтобы всё воспринимать всерьёз. Особенно на Эверии, тут гравитация и так давит. Я как тот шарик, который пытается взлететь, но его постоянно тянет вниз, и он думает: «Ну ладно, тогда я просто буду кружиться!»
— Может, лучше… э‑э… предложите рассаду какой‑нибудь полезной травы? — осторожно предложила Эля. — Петрушку там, базилик… Чтобы я могла приготовить салат и почувствовать себя более приземлённой.
— Петрушка? — Рокко театрально закатил глаза. — Дорогая моя, петрушка не спасает от космических тревог. А мой Кайфун‑травун — да. Он даже андийцев делает разговорчивыми.
— Вот именно поэтому я и откажусь, — пробормотала Эля, пытаясь улыбнуться как можно более нейтрально. — Я предпочитаю более традиционные методы успокоения. Например, считать до десяти и представлять, что сосед — это просто очень энергичная медуза.
Рокко расхохотался, а Мурлыка тихо вмешался:
— Знаете, я тут подумал… Может, нам всё‑таки переехать?
— Вы и правда садовод? — спросила Эля, осторожно оглядывая его. — А где лопата? И перчатки? И… ну, хоть что‑то, что делает вас похожим на садовода?
— А, это всё мелочи, — отмахнулся он, снова затягиваясь. — Я работаю с душой. И с растениями, которые… ну, скажем так, очень благодарные. Вот, например, мой Кайфун‑травун: он не просто растёт — он позирует для фото, когда я его поливаю!
Тут он хитро подмигнул и махнул в сторону своего участка, где за высокой живой изгородью виднелись странные кусты: листья у них были не просто зелёные, а с фиолетовым отливом, будто их подкрасили неоновыми красками.
— Это… что? — настороженно спросила Эля.
— А это и есть Кайфун‑травун, — с гордостью произнёс сосед. — Уникальное растение. Растёт только у меня. И, между прочим, оно очень… умиротворяющее.
— Умиротворяющее? — Эля посмотрела на него, потом на кусты, потом снова на него. — Вы мне сейчас предлагаете «умиротворение»?
— Это искусство! Или… ботаническая философия! — Рокко сделал паузу, оглядел кусты, будто они были его детьми.
— А философия у вас тоже с дымом выходит? — не удержалась Эля.
Рокко на секунду задумался, потом расхохотался так, что с ближайшего дерева вспорхнули три птицы и улетели в панике.
— Ты мне нравишься, соседушка! — заявил он, тыча сигаретой куда‑то в сторону моря. — С тобой тут сразу веселее. Слушай, если хочешь, я тебе покажу такие места, о которых даже не догадываешься. Например, тайный пляж, где песок светится, а волны шепчут анекдоты.
— Спасибо, не стоит, — осторожно сказала Эля. — Я, пожалуй, ограничусь тем, что уже вижу. А то вдруг тайный пляж окажется входом в параллельную вселенную, и я там потеряю документы переселенца.
— Ну, как знаешь, — пожал плечами сосед. — Но, если вдруг почувствуешь, что мир слишком шумный, приходи. У меня есть особый сорт, он помогает слышать тишину.
Мурлыка тихо прошелестел:
— Знаете, если он скажет «а хочешь увидеть мой секретный сад?», мы бежим.
Эля прикрыла глаза. «Тишина. Уединение. Дом у моря», — повторяла она про себя, как мантру.
— Послушайте… — нахмурилась она, приняв воинственную позу и покрепче сжимая горшок с Мурлыкой. — Вы…
— Ладно‑ладно, — поднял он обе ладони в капитуляции и подмигнул ей, будто прочитал её мысли. — Не дави на моряка, когда он только с корабля. Приходи ко мне завтра вечерком, я чай заварю. Обычный. С мятой. Почти без кайфуна.
И, насвистывая какой‑то бодрый мотив, он исчез за кустами, оставив после себя лишь лёгкий аромат пряных трав и ощущение, что жизнь на Эверии будет куда веселее, чем Эля рассчитывала.
Она посидела ещё минуту, глядя на то место, где он только что стоял. Потом медленно опустила взгляд к Мурлыке. Тот поёжился, вернее, скрутил листья и принял странную дугообразную форму стебля.
— «Почти без Кайфуна» — это самое страшное, что я слышал за последние полвека. Держитесь от него подальше, Эля. Или хотя бы не пейте ничего, что он предложит.
— Мы тут не выживем, — прошептала она, рассматривая издалека высокие соседские растения.
— Выживете, — раздался голос издалека. — Тут главное знать, где прятаться, а где выходить на свет.
«Божечки, — простонала Эля. — Дом у моря, сад, тишина — это всё прекрасно. Но, кажется, мне придётся поставить дополнительный замок. И, возможно, повесить над дверью пучок какой‑нибудь травы, которая отпугивает… э‑э… колоритных соседей».
Она быстро вошла в дом, заперла двери, проверила сигнализацию и прошла в гостиную, поставив Мурлыку на подоконник.
— Может, он актёр? — пыталась найти его образу логическое объяснение Эля. — Да, точно! Он же говорил, что актёр.
Мурлыка издал звук, подозрительно похожий на скептическое фырканье.
— Да, я тоже считаю, что он слишком эксцентричен, — прошептала Эля. — Но у него же наверняка есть какая‑то нормальная сторона. Может, он печёт отличные пироги. Или спасает котят. Или… хотя нет, с такой улыбкой он скорее их учит жонглировать.
Мурлыка периодически вздыхал так выразительно, что становилось ясно: он тоже подозревает подвох.
— Не зря этот дом свободный на всей линии, — прошелестел он.
Эля слегка насторожилась.
— Всё будет хорошо, — бормотала она, прохаживаясь по гостиной. — Дом у воды, свежий воздух, никаких драм…
— Ага, — буркнул Мурлыка. — Именно так начинаются все истории, где потом кто‑то обязательно выходит из кустов с людоедской улыбкой и говорит: «А я знал, что вы туточки!»
— Не каркай, — строго сказала Эля и прислушалась к тишине. Тишина была… подозрительной. — Ладно, — сказала она, устраиваясь на диване в гостиной. — Пусть будет Рокко. Главное, чтобы он не решил, что наше соседство требует совместных ночных экспедиций за светящимися листьями в его секретном саду.
Вскоре Эля перебралась на кухню и пила травяной чай, пытаясь убедить себя, что всё в порядке.
— Ну, есть у меня сосед с… особой эстетикой. Зато он, наверное, отлично отпугивает диких зверей. Или налоговых инспекторов. В любом случае, это плюс для района. Хотя… если он начнёт отпугивать и меня, придётся искать новый дом.
Мурлыка, фыркнул, шевеля всеми листьями.
— А помните того слизня‑переростка на «Орионе‑11»? Он хотя бы был скромным — просто лежал и ждал, пока его заметят. А этот… он как фейерверк: сначала красиво, потом громко, а потом ты думаешь: «Зачем я это увидел?»
— Да, — бормотала Эля, — но тот слизень хотя бы не улыбался. Он был как философ: просто существовал и заставлял всех задуматься о смысле бытия.
Наконец, она решила, что пора взять себя в руки.
— И чего я испугалась? Я и не таких видела на станции! Я — дипломированный межрасовый психотерапевт, — напомнила она себе. — Я работала с существами, у которых эмоции выражаются через изменение цвета кожи и вибрацию щупалец. Я могу спокойно с утра или при встрече поздороваться с соседом в цилиндре. Знаешь, — пробормотала Эля, глядя на темнеющее море в окно, — я думала, что самое сложное — это бюрократия в центре переселенцев. А оказалось, самое сложное — это сосед, который смотрит на тебя так, будто готов закопать…