Страница 58 из 92
— Ну, здравствуй, соседушка! А я соскучился‑и‑ился… С вас — рассказ, и в подробностях! Алор, айда ко мне, можешь даже остаться пожить. У меня комната свободная, кровать не скрипит, зато чайник поёт, как оперный певец. Очень атмосферно.
Алор и Эля переглянулись.
— Но… — начала Эля.
— Я, пожалуй, и правда у Рокко остановлюсь, — тихо, но твёрдо сказал Алор. — Так будет лучше. Плюс у Рокко всегда найдётся лишний пирог и история, от которой хочется одновременно смеяться и прятаться под стол.
Эля растерянно кивнула, но не стала настаивать. Наверное, так и правда будет лучше. Для неё. Для него. Для них.
Позже, когда все вещи были распакованы, когда Эля наконец распустила волосы, надела свой любимый сарафан и почувствовала, что снова становится собой, к ней заявились Рокко и Алор.
Они сидели на веранде, где воздух пах морем, цветами и едва уловимым дымком — Рокко, не изменяя своим привычкам, покуривал сигару, время от времени выпуская аккуратные кольца, которые тут же подхватывал лёгкий бриз и уносил в сторону моря.
Алор сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, и время от времени машинально поддёргивал хвост, чтобы тот не свисал прямо в тарелку с закусками.
Эля то и дело поправляла волосы — не потому, что они мешали, а потому что так было спокойнее: привычное движение будто смахивало с плеч остатки тревоги. Прядь то и дело выбивалась и падала на лицо, она убирала её, улыбалась, ловила взгляд Алора, видела, что он тоже улыбается.
Они пили хмельные напитки и Рокко клялся, что это «особый сорт, одобренный тремя планетами и одним очень дипломатичным барменом», заедали всё это закусками, которые, по его же словам, «не просто еда, а культурный код Эверии». А Алор с Элей тем временем выкладывали Рокко историю своих приключений без прикрас, но с таким количеством драматических пауз, что даже пальма у крыльца слушала, слегка склонив листья, будто боялась пропустить поворот сюжета.
Рокко слушал, не перебивая, только иногда кивал, а потом вдруг вскидывал руку, приподнимая цилиндр. А когда Эля дошла до момента, когда они «глюксоса подкинули» командору, он хохотал так, что чуть не уронил сигару, а цилиндр съехал ему на нос. Он торопливо поправил его, закашлялся от смеха и всплеснул руками:
— Да это же шедевр! — выкрикнул он. — Подсунуть глюксоса командору — это надо уметь!
Эля скромно потупилась, хотя в глазах у неё плясали озорные искры, а уголки губ так и норовили расползтись в победную улыбку.
— Просто обстоятельства сложились удачно.
— Обстоятельства, говоришь? — Рокко хитро прищурился. — Это как сказать, что ураган — это просто «немного ветра». Ладно, ладно, не буду спорить. Главное, что вы живы, здоровы и вернулись. А остальное — детали.
Алор усмехнулся, чуть дёрнул хвостом, чтобы тот наконец устроился поудобнее, и покачал головой:
— Если бы все наши планы шли так гладко, как эта история звучит в пересказе, мы бы уже управляли галактикой. Или хотя бы получили скидку на стоянку корабля.
— А может, и будем управлять, — подмигнул Рокко, снова приподняв цилиндр в торжественном жесте, а затем разлил крепенький хмель по рюмочкам. — Но сначала ещё по одной. И по пирожку. Пирожки — это фундамент великих свершений. Проверено.
И они снова дружно рассмеялись.
— Знаете, я вдруг поняла, — тихо сказала Эля, глядя на звёзды, которые здесь, у моря, казались не далёкими и холодными, а почти домашними. — Иногда самое важное приключение — это вот так сидеть и есть пирожки.
— Или вырастить бутончики у Мурлыки и Нарциссы, — добавил Алор, кивнув на горшки, мирно стоявшие в садике. — Хотя, честно говоря, я до сих пор не уверен, что это не какой‑то межвидовой заговор растений.
— Никакой это не заговор! — возмутился Рокко, поправил цилиндр и выпустил ещё одно кольцо дыма. — Это симбиоз! Высокая ботаническая драма! Просто им нужно личное пространство. И немного тишины.
Они дружно посмотрели в сторону садика, где Мурлыка и Нарцисса два растения‑симбионта, стояли, выставленные на свежий воздух. Их стебли сплелись так плотно, что казались единым существом: две статуи, будто застывшие в молчаливом союзе. Они замерли, ни на что и ни на кого не реагируя, будто весь остальной мир для них перестал существовать, а смысл бытия свелся к этому вечному сплетению стеблей.
— Стоят, как монумент «Вечная привязанность», — фыркнул Алор. — Даже ветер мимо пролетает и не решается их потревожить.
— Это не монумент, — назидательно поправил Рокко, выпустив очередное кольцо дыма. — Это высшая форма гармонии. Им сейчас никто не нужен. Даже я. А это, между прочим, показатель.
И они снова дружно и искренне рассмеялись.
Эля смотрела на друзей и чувствовала, как внутри потихоньку расправляется что‑то сжатое, уставшее. Она подумала, что пока рядом есть те, кто не требует быть сильнее, чем ты можешь сегодня, и друзья, которые слушают, не осуждая, — она справится. Шаг за шагом. День за днём.
А когда придёт время снова смотреть в небо, она будет готова. Но сегодня… сегодня можно просто сидеть на веранде, вдыхать морской воздух, слушать смех друзей, следить, как Рокко жонглирует цилиндром и дымом, и как цилиндр каждый раз чудом не улетает в кусты, как Алор украдкой одёргивает хвост, чтобы тот не стащил пирожок, а потом делает вид, что это была стратегическая манёвренность. А в садике по‑прежнему стояли Мурлыка и Нарцисса — два растения‑симбионта, сплетённые стеблями так плотно, будто заключили вечный союз и теперь игнорируют весь остальной мир. Казалось, они даже не замечают, что ветер сменил направление, а ночь потихоньку уступает место рассвету.
Рокко вдруг замер, прислушался к чему‑то, потом торжественно поднял палец вверх:
— Слышите?
Все затихли. И правда: сквозь тихий плеск волн пробился новый звук — нежный, едва уловимый. Будто где‑то далеко запела крошечная птичка, пробуя голос на заре.
— Это знак, — шёпотом объявил Рокко. — Рассвет одобряет. Пирожки были правильные, истории — героические, а компания — вообще вне категорий.
Алор хмыкнул, но в глазах у него светилась улыбка.
— Ты всегда найдёшь повод для торжественной речи, — и тут же добавил: — Но знаешь… пусть будет знак. Пусть будет так.
Эля глубоко вдохнула, чувствуя, как прохлада раннего утра смешивается с теплом ещё не остывшего вечера. И вдруг поняла: «Я дома».
Глава 27
Месяц спустя…
Эля закрыла голографический дневник, откинулась на спинку кресла и на секунду просто посидела, позволяя тишине кабинета мягко обнять её. На сегодня был последний клиент и теперь можно было выдохнуть, собрать вещи и пойти домой.
Она улыбнулась, вспомнив, как заявилась месяц назад в центр переселенцев — немного нервная, с папкой документов, в которой, казалось, уместилась вся её неуверенность. Тогда она стояла перед начальством и думала: «А вдруг я не справлюсь?». Но потом подняла голову, расправила плечи и сказала ровно то, что должна была: «Я умею слушать. И я знаю, каково это терять почву под ногами». И этого оказалось достаточно.
На следующий день она уже сидела в этом кабинете и с первой же встречи поняла: её пациенты были разными, но всех их объединяло одно — они все стояли на пороге нового мира и не знали, как сделать первый спокойный шаг. Кто‑то страдал от тоски по дому так остро, что даже запах местного хлеба вызывал слёзы. Кто‑то не мог найти общий язык с новыми соседями и каждый вечер ложился спать с ощущением, что весь город против него. А кто‑то просто чувствовал себя потерянным в этом новом мире, будто его выдернули из привычной картины и вставили в чужую мозаику, где не хватает пары деталей.
Эля старалась быть внимательной к каждому, находить свой подход, подбирать слова так, чтобы они не звучали как пустые утешения. Она много читала про Эверию, про ритмы планеты, про то, как приливы и отливы влияют на биоритмы местных и даже на настроение переселенцев. И использовала эти знания на практике.