Страница 54 из 92
С глухим низким звуком Скорпион на мгновение приподнял ее, развернул и усадил спиной к своей груди. Он снова вошёл в неё, лаская её грудь и языком проводя по чувствительному местечку за ухом. Окна глиссера запотели, и казалось, что они одни в мире секса и тумана. И этот мир полностью устраивал Элю. Она хотела бы остаться в нём навсегда.
Она выгнулась, закинув ногу на приборную панель, и начала посасывать его язык. Он сжимал её бёдра, вбиваясь в неё. Они оба потеряли рассудок. Каждое его движение вызывало в ней миллиарды новых оттенков наслаждения.
— Не могу больше, — задыхалась Эля, видя перед глазами цветные пятна. — Пожалуйста…
Его сильные толчки заставляли её выгибаться и почти скулить. Его пальцы ласкали её между ног, разжигая жар в том вулкане, на котором она сгорала.
— Так достаточно горячо? — прошептал он, глядя на нее безумными, греховными глазами. Его взгляд был настолько жадным, что она больше не могла сдерживаться. Эля закричала, чувствуя его оргазм, его судороги, которые добавили ей новых вспышек наслаждения. Удовольствие было настолько острым, что она закрыла глаза, откинулась на его грудь и ловила сухими губами воздух. Спазмы, пронизывающие её тело, длились и длились, оставляя за собой невыносимо прекрасное эхо. Скорпион сжал её, не давая отстраниться.
— Я не могу отказаться от тебя, — сказал он почти со злостью, заставляя её сладко жмуриться.
Эле хотелось закричать: «Не нужно!» Пусть останется с ней навсегда! Но они оба понимали, что это невозможно.
— Возвращайся ко мне.
— Не могу этого гарантировать. Поэтому не буду давать обещаний, сдержать которые не смогу, — тихо произнес он.
Некоторое время они так и находились сплетённые в тесном объятии и молчали. Но всему приходит конец, даже этой короткой нежности. Он помог ей привести себя в порядок: протянул влажные салфетки, подождал, пока она уберёт следы их срасти, потом молча помог ей надеть костюм. И когда застёгивал молнию на её спине, его пальцы на мгновение замерли, совсем чуть‑чуть, будто он сам себе приказывал: «Быстрее. Не тяни».
А потом он нежно коснулся губами её лба — одним коротким, невесомым прикосновением, как ставят точку в конце фразы, которую не решаешься произнести вслух. И сразу отступил, будто опомнился, будто сам испугался этой секунды слабости.
— Нам пора, — тихо произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор.
Он пересадил её на сиденье, а сам быстро, привычно натянул броню — чётко, без лишних движений, будто каждое действие было прописано в протоколе: «надеть форму — защёлкнуть фиксатор — проверить системы». Ни одного взгляда в её сторону.
Скорпион не поворачивался к ней. Его взгляд был устремлён вперёд, на экраны, на данные, которые мелькали перед глазами, спасая его от необходимости смотреть на неё. Профиль казался застывшим, высеченным из камня, и Эля уже видела такое выражение на его лице — в те минуты, когда он прятал самое важное за непроницаемой маской.
Тоска сдавила её сердце, острая и горькая, как дым после пожара. Хотелось кричать: «Это несправедливо! Почему мы не можем быть вместе? Наслаждаться рассветами и закатами, любить друг друга, разговаривать, смеяться, гулять…». Но она знала, что эти слова сейчас не помогут. Они только разобьют и без того хрупкое равновесие между ними.
В кабине повисла тишина, наполненная тем, чего у них не было и, возможно, никогда не будет. Но в эту минуту она была настоящей.
«Тенебрис 7» мчался вперёд, разрезая ночь, и город внизу рассыпался на огни, на трассы, на чужие судьбы. Впереди их ждал Нижний уровень, сектор 17‑L, бар «Хромая комета» и Алор, который наверняка уже рвёт и мечет от нетерпения.
Но здесь, в этой кабине, на эти несколько минут, у них был свой маленький мир. Мир, где не было приказов, погонь и тревог. Только они.
— Спасибо тебе за всё, — прошептала она.
Он не ответил. Но на долю секунды его плечи чуть опустились, будто с них сняли невидимую тяжесть. И этого было достаточно.
А впереди уже загорались огни Нижнего уровня — яркие, хаотичные, зовущие обратно в реальность.
У бара «Хромая комета» их уже ждал фургон. Когда «Тенебрис 7» мягко опустился на площадку, дверь фургона распахнулась, и из него выскочил Алор.
Он выглядел так, будто за эти часы постарел на год: под глазами залегли тени, волосы были взъерошены, а в движениях его хвоста сквозила нервная, дёрганая энергия. Но стоило ему увидеть Элю, как всё это будто стёрлось. Он рванул к ней, обхватил её так крепко, что, казалось, хотел убедиться: она настоящая, она здесь, она не растворилась в этой безумной ночи.
— Эля… Эля… — шептал он, прижимая её к себе, и в этом шёпоте слышалось столько облегчения, что у неё самой защипало в глазах. — Я думал, что сойду с ума.
Эля уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах. Она хотела сказать что‑то смешное, ироничное, чтобы развеять эту тяжесть, но не смогла. Просто обхватила его в ответ и прошептала:
— Я здесь. Всё хорошо.
Скорпион не сдвинулся с места. Он стоял у «Тенебриса 7», скрестив руки, и смотрел на эту сцену тяжёлым взглядом. Когда Алор наконец отпустил Элю, чтобы взглянуть ей в лицо и убедиться, что с ней правда всё в порядке, Скорпион шагнул вперёд — не резко, но так, что воздух вокруг будто потяжелел.
— Ты, — процедил он, глядя на Алора, и в его голосе звенела сталь. — Ты знал, на что она идёт. Ты знал, что это самоубийство. И ты согласился. Ты позволил ей полезть в эту вентиляцию, позволил выпустить Глюксоса, позволил воплотить её идею. Ты о чём думал, хвостатый⁈
Алор выпрямился, будто от удара, и на секунду в нём проступила та самая упрямая твёрдость, которая обычно пряталась за его вечной болтовнёй и нервозностью.
— Потому что у нас всё было по чёткому плану.
Скорпион выругался, Алор тут же зашипел в ответ.
— Ты не должен был соглашаться и рисковать ею! — рявкнул Скорпион, и эхо его голоса прокатилось по площадке.
— Ей не пять лет! — вспыхнул Алор, и его голос дрожал от напряжения. — Она сама принимает решения. Она не кукла, которую можно спрятать в сейф и забыть!
Скорпион сделал шаг вперёд, и между ними повисло то самое опасное напряжение, когда ещё одно слово и начнётся драка. Эля шагнула между ними, выставив ладони, будто могла удержать эту бурю.
— Хватит, — сказала она тихо, но твёрдо. — Хватит. Мы все здесь. Мы все живы. Это главное. Всё обошлось. И не вини, Алора. Он был против, но не смог меня переубедить.
Оба мужчины замерли, глядя на неё, и в их глазах читалось одно и то же: облегчение, смешанное с виной и страхом, будто они только сейчас позволили себе поверить, что Эля действительно цела, и эта вера тут же обожгла их чувством ответственности за всё, через что ей пришлось пройти.
Скорпион первым отступил, но взгляд его оставался тяжёлым, словно он не мог позволить себе даже секунды покоя, пока не убедится, что она в безопасности.
— Садитесь в фургон, — коротко бросил он, голос звучал жёстко, но в нём проскальзывала едва уловимая дрожь, будто слова давались ему с трудом. — Быстро. Чтобы через пару часов вашего духа не было на станции.
Скорпион перевёл взгляд на Элю, будто запоминая каждую деталь в её лице: лёгкую тень усталости у глаз, едва заметную царапину на скуле, упрямый изгиб губ. В этом взгляде было столько невысказанного, столько тяжести и нежности, что у Эли на мгновение перехватило дыхание, словно он не просто смотрел, а пытался унести с собой кусочек её, чтобы в те минуты, когда вокруг будет только металл, тьма и приказы, у него оставалось что‑то настоящее.
Он притянул её к себе, резко, почти отчаянно, будто в этом объятии пытался сказать всё то, для чего не находилось слов. Склонил голову и поцеловал её — не как прощание, а как обещание, которое он сам не знал, сможет ли сдержать.