Страница 53 из 92
— А что мне делать? — прошептала она, и голос дрогнул, выдав её с головой. — Смотреть на тебя и делать вид, что мне не хочется плакать? Что мне не больно от того, что ты сидишь тут, будто между нами ничего не было?
Скорпион медленно выдохнул, будто из него разом выпустили весь воздух. Он не убрал руки со штурвала, но на секунду прикрыл глаза, словно пытался подобрать слова, которых у него просто не было в запасе.
— Я не умею быть другим, — наконец произнёс он, и в его голосе не было оправданий, только горькая честность. — Я не умею сидеть и говорить о том, что внутри. И мне не всё равно, что происходит между нами.
— Тогда дай мне хоть что-то, — прошептала она. — Хоть один жест. Хоть одну секунду, когда ты просто… будешь со мной. Не как пилот. Не как «Линчеватель командора». А как тот, которому я не безразлична.
Скорпион помолчал, будто взвешивая каждое слово, а потом, не глядя на неё, протянул руку — не сразу, медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. И положил её поверх её пальцев. Не сжал. Не стиснул. Просто накрыл своей ладонью — тёплой, тяжёлой, настоящей.
— Этого хватит? — спросил он тихо. — Потому что больше я сейчас не могу.
И в этом «не могу» было столько правды, столько уязвимости, что слёзы, которые она так отчаянно сдерживала, вдруг перестали казаться чем-то стыдным. Эля медленно кивнула, не доверяя своему голосу, и накрыла его руку своей второй ладонью, будто боялась, что он отнимет её, если она хоть на секунду ослабит хватку.
— Хватит, — прошептала она.
И неожиданно «Тенебрис 7» вдруг замер в воздухе — не плавно, а резко, будто сам корабль на секунду перестал подчиняться законам физики. Пропал даже привычный гул двигателей, и в этой внезапной тишине стало слышно, как они дышат.
Скорпион не сводил взгляда с приборов и не двигался. Ни миллиметра. Только эта бешено бьющаяся жилка у виска выдавала, что внутри у него всё натянуто до предела.
Эля тоже замерла. Казалось, даже воздух между ними стал густым, тяжёлым, его приходилось буквально проталкивать в лёгкие. Она видела, как он борется с собой — видела по тому, как сжимаются его челюсти, как взгляд, скользнув по панели, снова и снова возвращается к ней, будто его тянет туда магнитом, и он не в силах этому сопротивляться.
И это притяжение было почти болезненным: невыносимым, прекрасным, мучительным. Оно не давало дышать, сжимало грудь, заставляло сердце биться где‑то в горле.
— Не смотри на меня так, — прохрипел Скорпион, и в этом голосе было столько напряжения, что оно могло бы питать двигатели глиссера неделями.
Но Эля не могла отвести взгляд. Не хотела.
Он резко выдохнул, будто сдался.
Эля вздрогнула, когда его сиденье плавно отодвинулось назад. Ремни безопасности щёлкнули, и в одно движение Скорпион подался вперёд, дёрнул её на себя и усадил к себе на колени — лицом к лицу.
Их взгляды встретились и в эту секунду весь мир исчез. Не было станции, не было тревоги, не было завтрашнего дня. Только они. Только это мгновение, когда время остановилось, а пространство сжалось до размеров одного дыхания.
Атмосфера между ними изменилась. Эля затихла, словно от изумления. Скорпион посмотрел на её губы. Безумие ли это или сумасшествие, но он не мог сдержаться. Обхватив рукой её затылок, он впился в её губы — жарко, отчаянно, будто пытался этим поцелуем выжечь из себя весь страх за неё, который гнал его по тем коридорам.
Когда он наконец отстранился, оба дышали так, словно только что пробежали километр по раскалённой палубе. Эля смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешивались удивление и что‑то ещё, то ли восторг, то ли испуг.
Скорпион замер, будто сам не верил в то, что только что сделал. Грудь тяжело вздымалась, а в фиолетовых глазах мелькнуло что-то до боли уязвимое и тут же скрылось за привычной стальной маской.
Эля по-прежнему смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в этом взгляде уже не было ни испуга, ни возмущения, только чистое, звенящее непонимание, смешанное с чем-то тёплым, что она пока не решалась назвать. Она медленно провела ладонью по щеке, словно пытаясь удержать ощущение его прикосновения, и тихо, почти шёпотом, ответила:
— А если я скажу, что… не хочу, чтобы ты останавливался?
Он снова посмотрел на неё и на этот раз дольше, глубже, будто пытался прочесть в её лице ответ на вопрос, который боялся задать вслух. Скорпион на секунду прикрыл глаза, будто пытался вернуть себе привычную броню, но она не надевалась.
Эля медленно провела пальцами по линии его подбородка, осторожно, будто проверяя, настоящий ли он. Скорпион поймал её руку, втиснул её ладонь под плотную броню, где глухо и ровно билось его сердце. А затем впился в её губы голодным, жадным поцелуем. И Эля ответила, получив его тихий, хриплый стон.
В следующий миг он ловко расстегнул молнию на ее костюме, и ткань соскользнула вниз до самой талии, обнажая её перед ним. Он легко приподнял её и сдернул костюм к её лодыжкам.
— Черт, — выругалась Эля, чувствуя неудобство из-за ботинок, костюм был спущен к её ногам.
Скорпион развернул ее спиной к себе и начал снимать броню, скинул с себя футболку, а Эля возилась с обувью. Затем он расстегнул молнию на брюках и снова развернул Элю к себе лицом, впиваясь в её губы с голодом и жаждой.
Боги, как же она хотела его. Все остальное перестало иметь значение. Сейчас он был её, и это непреодолимое желание ощутить его внутри себя сводило с ума. Эля жаждала касаться его тела, чувствовать его губы, видеть его глаза, полные страсти и эмоций… Гладить его кожу, под которой перекатывались сильные мышцы, наслаждаться его великолепным телом, которое пробуждало в ней первобытные инстинкты. Она хотела уединиться с ним в темной пещере, забывая обо всем, и заниматься любовью до бесконечности. Никаких ограничений, никакого разума. Только страсть…
Она не могла подобрать слов для того, что происходило между ними. Их тянуло друг к другу с такой силой, что это казалось безумием.
— Безумие, — прошептала она ему в губы.
— Безумие — это не так уж и плохо, особенно если разделить его на двоих, — ответил он, прежде чем снова поцеловать её. Он нежно втянул ее язык в рот, посасывая его. Его пальцы мягко скользили вниз, отодвигая полоску трусиков и находя пульсирующую точку. Эля тяжело дышала, извиваясь на его коленях, жаждая большего.
— За это безумие я готов отдать жизнь, — хрипло сказал он и ткань её трусиков с треском разорвалась и, глядя ей в глаза, он медленно вошёл в неё.
Эля издала жалобный стон, словно умоляя дать ей больше. Он крепко держал её бёдра, не позволяя двигаться, и лишь обжигающе дышал ей в губы. Это странное единение: глаза в глаза, губы у губ, слившиеся тела и желание, которое было настолько мощным, что захватывало дух. Казалось, что если они не сделают это движение, то просто погибнут. Это единение было самым интимным, возбуждающим и обжигающим из всего, что можно себе представить.
— Мое безумие, — прошептал Скорпион, приподнимая её бёдра. Эля ахнула и вцепилась в его мощные плечи. Она начала двигаться, увеличивая темп.
Это действительно было сумасшествием: тесное пространство, наполненное пряным запахом мужчины, скованность движений, горячие порывы, сладкие поцелуи и его пальцы, ласкающие ее чувствительные точки. Она не могла сдержать стоны, но и оторваться от его губ тоже не могла. Это казалось совершенно естественным — стонать и целовать одновременно. Сейчас все было настолько правильно, словно сошлись, наконец, все теоремы, параллельные прямые и бесконечности! Все встало на свои места, и они оказались там, где должны быть. В этой точке времени и пространства, в этом глиссере, в невесомости и в этом безумии.