Страница 47 из 92
Эля с лёгкой грустью улыбнулась:
— Он и не хочет забывать. Просто он считает, что так будет безопаснее. Для всех.
Алор фыркнул, но уже без злости.
— Безопаснее… Знаешь, мне кажется, он забыл одну вещь: я не Витар. И я не собираюсь быть его якорем по расписанию. Если ему понадобится помощь, пусть попросит. Или хотя бы перестанет делать вид, что ему никто не нужен.
На секунду между ними снова повисла тишина, но теперь она была не тяжёлой, а скорее понимающей. Оба знали: Скорпион идёт по своему пути, и этот путь опасен. И оба знали, что, несмотря на всё, они не смогут просто забыть о нём.
— А что насчёт меня? — тихо спросила Эля, опустив глаза и будто изучая узор на столе под пальцами. — Я… для тебя друг?
Она помнила тот его лёгкий поцелуй в её кабинете перед тем, как он улетел на Аэлуру, помнила его взгляды, когда они только летели на станцию — долгие, неловкие, будто он сам не знал, куда их девать. Помнила и то, что сказал Скорпион: «Он выбрал тебя». И всё это складывалось в одну тревожную мозаику.
Эля не хотела терять Алора, но понимала, что этот разговор необходим как можно скорее, чтобы он не «залипал» на неё, и она не стала бы его единственной целью. Также она понимала: если он признается в чувствах, между ними встанет новая, тяжёлая тишина. Исчезнет та самая лёгкость, с которой они общаются. И если он скажет «люблю», а она не сможет ответить тем же… это сломает их связь куда вернее любой битвы.
На этот раз пауза была длиннее. Алор сжал и разжал кулак, потом снова посмотрел на неё прямо, без отговорок. В его взгляде мелькнуло что‑то уязвимое, будто он стоял на краю обрыва и боялся, что порыв ветра просто сдует его вниз.
Он хотел сказать правду. Хотел вытолкнуть из груди эти слова, тяжёлые и горячие, как раскалённый металл. Но горло перехватило, а язык словно одеревенел. Он слишком хорошо знал, чем это грозит: если он откроет эту дверь, прежней простоты между ними уже не будет. Эля начнёт осторожничать, подбирать слова, смотреть на него иначе. Или, хуже того, пожалеет его. А этого он вынести не мог. Она не аэлорка. Эля другая. И он знал традиции землян из её же рассказов. И она была близка со Скорпионом, выбрала его… И Алор на миг подумал, а если… если она полюбит его, когда-нибудь…
— Да, — наконец выдохнул он, и слово прозвучало твёрдо, хотя внутри у него всё дрожало. — Ты мой друг. Самый настоящий. И это для меня… очень много значит. Больше, чем ты думаешь.
Эля чуть подняла глаза, скользнула взглядом по его красивому лицу. Заметила, как у него дёргается уголок рта, так бывает, когда говорят не то, что чувствуешь. Увидела, как скрутился его хвост в тугую пружину на его ноге, будто пытается удержать на месте хозяина, чтобы тот не шагнул к ней. Как он на секунду прикрывает веки, словно прячет в этом движении что‑то слишком яркое, чтобы показывать.
Как психолог она знала эту защитную реакцию: когда кто-то боится потерять близость, он первым делом называет её «дружбой». Это безопасный ярлык, который можно повесить на всё самое важное, чтобы оно не разбилось.
Но она также знала, что, если сейчас скажет: «Я вижу, что ты чувствуешь», — он закроется. Наденет броню из шуток, уйдёт в работу, будет чинить двигатели до тех пор, пока руки не станут чёрными от смазки, лишь бы не смотреть ей в глаза.
Поэтому она просто кивнула, будто принимая его слова за чистую монету, и чуть улыбнулась, так, чтобы улыбка получилась тёплой, но не слишком, чтобы не напугать его своей проницательностью.
— Рада слышать, — тихо сказала она, и в этих простых словах было столько бережности, что у Алора чуть отпустило грудь. — Потому что ты для меня тоже. Больше, чем просто друг. Ты тот, с кем можно молчать и не чувствовать, что тишина давит.
Алор медленно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время не дышал. Он попытался улыбнуться в ответ, и улыбка вышла немного кривой, но настоящей.
— Ну, молчать я умею. Особенно когда готовлю вкусную еду.
Эля негромко, искренне, рассмеялась и этот смех, лёгкий и тёплый, как солнечный луч, стёр с его плеч ещё немного напряжения.
Алор широко улыбнулся ей в ответ, но вдруг резко выпрямился, щёлкнул пальцами, будто вспомнил что‑то важное, и глаза его загорелись озорным светом. Он метнулся из камбуза, а через минуту вошел несся сумку.
— Ты не поверишь, что со мной случилось! — выпалил он, расплываясь в широкой, чуть безумной улыбке. Хвост его ритмично покачивался за спиной — плавно, размеренно, словно в такт какому‑то внутреннему ритму. В этом движении читалась не нервозность, а скорее непринуждённая энергия, готовность к действию. Его сапфировые глаза искрились весельем.
Эля смотрела на красавчика‑аэлорца и на мгновение залюбовалась его внешностью. Сапфировые глаза Алора напоминали два осколка ночного неба, яркие, глубокие, в них хотелось утонуть… И тут же одёрнула себя.
— Я шёл по техническому коридору, думал только о том, как бы побыстрее всё оформить и вернуться, и тут — бах! — сверху что‑то шлёпнулось мне прямо на хвост!
Он вытащил из сумки странный контейнер: прозрачный, с герметичной крышкой и тройной блокировкой. А внутри мирно посапывало круглое существо в коротких пушистых отростках и пупырышках, с полупрозрачной кожей, переливающейся оттенками розового и сиреневого, с крошечными глазками‑бусинками. Оно дёрнуло одним отростком, будто проверяя, не стало ли вокруг свободнее, и снова затихло.
Эля замерла с полуоткрытым ртом, а потом расхохоталась, не в силах сдержать смех.
— Глюксос? Серьёзно?
— Абсолютно! — Алор поднял контейнер повыше, чтобы она могла рассмотреть «гостя» получше. — Я даже не успел ничего сообразить, просто рефлекс сработал. Схватил этот пустой спецконтейнер, который у меня оказался под рукой, и накрыл его, пока он не начал распространять свою… э‑э… социальную химию, это, по сути, коктейль из гормонов счастья и допинга для воображения.
Он поставил контейнер на стол, и существо внутри чуть шевельнулось, выпустив крошечный пузырёк слизи. Тот лопнул с тихим «плюх».
— Пузырёк, — проговорила Эля и рассказала Алору про своё первое знакомство с этим странным существом. — Представляешь, сколько народу на станции ходило бы с идиотскими улыбками, если бы ты его не поймал?
Алор фыркнул и плюхнулся на табурет.
— Ну, я‑то не собирался становиться ходячей рекламой хорошего настроения. Едва успел среагировать. Ещё бы секунда и я бы, наверное, начал с ним танцевать. Или со своим хвостом.
— То есть ты буквально поймал счастье на лету? — сквозь смех уточнила Эля, вытирая выступившие слёзы. — И теперь у нас в руках эпидемия хорошего настроения?
— Именно, — гордо подтвердил Алор, слегка качнув контейнером.
Эля подошла ближе, наклонилась над контейнером и внимательно посмотрела на мирно посапывающего Пузырька. Тот выглядел совершенно невинным, будто и не он чуть не устроил кому‑то день вечного счастья.
— Эти пузырьки обожают устраивать сюрпризы, — тихо сказала она, качая головой.
Алор снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе было не только облегчение, но и что‑то похожее на радость от того, что он вернулся туда, где его понимают, где даже катастрофа может обернуться смешной историей.
— Теперь у нас есть свой личный антистресс, — подмигнул он, кивнув на контейнер. — Если вдруг станет совсем тоскливо, будем смотреть, как он пускает пузыри.
Эля смотрела на контейнер долго, задумчиво склонив голову, а потом вдруг щёлкнула пальцами, будто пазл наконец сложился.
— Что ты сейчас придумала? — настороженно спросил Алор.
— Знаешь, есть у меня одна идея… — протянула Эля, и в её глазах заплясали озорные огоньки. — Кабинет командора расположен прямо под вентиляционной шахтой на самом верхнем уровне.