Страница 41 из 92
И в тот миг татуировка на предплечье слабо вспыхнула. Не просто свет — будто по венам под кожей пробежал разряд. Контуры узора дрогнули: хвост и клешни скорпиона в рисунке словно дёрнулись, как живые. Татуировка снова вспыхнула — на этот раз сильнее, линии стали резче, будто рисунок пытался вырваться из кожи. И было в этом движении что‑то странное: узор словно тянулся куда‑то, как стрелка компаса, которая вдруг нашла север.
Скорпион резко распахнул глаза, в них мелькнуло удивление.
— Почему она так себя ведёт? — настороженно спросила Эля, делая полшага вперёд, но не решаясь подойти ближе.
— Не знаю, — сквозь зубы ответил Скорпион, и в его голосе прозвучала редкая, почти беспомощная злость — злость на собственную неизвестность, на то, что его тело вдруг стало для него чужим механизмом. — Никогда она так не дёргалась…
Он не договорил, но и так стало ясно: теперь что‑то изменилось. Что‑то важное.
Эля невольно задержала дыхание. Алор нахмурился, будто прикидывая, хорошо это или плохо.
— Ты сможешь контролировать это? — спросил он, и в вопросе не было вызова, только трезвая оценка риска.
Скорпион медленно сжал и разжал кулак. По коже пробежала лёгкая волна света, и на миг казалось, что татуировка пульсирует в такт его сердцу. Он снова сжал и разжал пальцы, будто заново учился владеть собственными руками, ощущая, как по нервам прокатывается волна непривычной, почти обжигающей чувствительности.
— Чувствуешь? — тихо спросила Эля, не отводя от него взгляда.
Он кивнул, не глядя на неё.
— Всё… громче, — прохрипел Скорпион, будто слова давались с трудом, как если бы мир внезапно заговорил слишком громко, слишком отчётливо, слишком безжалостно. — Как будто я смотрел сквозь мутное стекло, а теперь его сорвали. Каждый звук, каждый запах, даже воздух… он будто царапает кожу.
И сила хлынула в Скорпиона — не волной, не потоком, а лавиной, сметающей всё на своём пути. Она рвалась сквозь жилы, обжигая, звеня в костях, заставляя каждую клетку тела вибрировать на предельной частоте. Он не рухнул — его будто сбило с ног невидимым тараном. Колено глухо ударилось о пол, пальцы впились в покрытие, словно пытаясь удержать себя в реальности, не дать этой буре разорвать его изнутри.
Татуировка дёрнулась, как живая тварь, зажатая под кожей. Линии рванулись вперёд, перетекая с предплечья к плечу, и вспыхнули ослепительным светом — не ровным, а рваным, будто по коже пробегали настоящие разряды. Узор извивался, пульсировал, на миг становясь почти объёмным, будто хотел вырваться наружу.
Эля невольно вздрогнула.
— Не теряй контроль, — тихо, но твёрдо сказала она. В этой фразе не было упрёка, только знание того, что стоит на кону: если он сорвётся, не уцелеет никто.
Он наконец посмотрел на неё. И в этом взгляде не было прежней сдержанности, привычной ледяной брони. Там была чистая, обнажённая энергия — сырая, неукрощённая, звенящая, как натянутая до предела струна. Но он кивнул. Один раз. Резко.
— Я держу себя в руках, — произнёс он, и голос его звучал глубже, тяжелее, чем раньше, будто каждое слово теперь имело вес камня, падающего в тёмную воду.
Алор не отрывал взгляда от Скорпиона, следил за ним так, как следят за опасным механизмом, который только что запустили: малейший сбой — и всё взлетит на воздух. Его хвост на мгновение замер, будто сам прислушивался к переменам в воздухе, а потом снова начал нервно подрагивать — не угрожающе, а как проявление внутреннего напряжения, которое он старался не выпускать наружу.
В тот же миг татуировка на руке Скорпиона снова дёрнулась и тогда хвост Алора рванулся вперёд — стремительно, как выпущенная пружина. Он обвился вокруг талии Эли — быстро, уверенно, рефлекторно, будто только так мог гарантировать, что она в безопасности. Прежде чем Эля успела хоть что‑то сказать, хвост сжался, плотно, но не больно, удерживая её, как надёжный щит.
— Отпусти её, — Скорпион тихо зарычал — низко, утробно, звук вырвался помимо воли, из самой глубины груди. Он сам не ожидал этой реакции, но что‑то внутри него, только что пробудившееся вместе с татуировкой, восприняло движение Алора как прямую угрозу. Инстинкт ударил раньше разума, древний, требующий защитить своё любой ценой.
На долю секунды время будто застыло. Воздух стал густым, тяжёлым, насыщенным электричеством.
Глава 21
Они столкнулись — не словами, а телами. Один резкий шаг, толчок плечом — и они уже сцепились, как два зверя, не способные поделить территорию.
Алор ближе притянул к себе Элю, и она только охнула, когда его хвост мягко, но стремительно раскрутил её и опустил у стены так, чтобы её не задело.
В следующий миг комната взорвалась хаосом: стул полетел в сторону, ударился о шкаф и рассыпался на части, край стола треснул под ударом, лампа сорвалась с крепления и, звякнув, рухнула, разбрасывая осколки.
Кулаки мелькали в воздухе, движения были резкими, отточенными, смертоносными в своей точности. Алор отразил удар Скорпиона, его хвост щёлкнул, как хлыст, и туго скрутил противника, сдавливая рёбра стальным кольцом. Скорпион, не теряя ни секунды, чётко и целенаправленно наносил удары, каждый был рассчитан, каждый бил в уязвимую точку.
Эля застыла на секунду от ужаса, а потом закричала:
— Прекратите это! Алор, ты его задушишь! Скорпион, хватит бить его! Боже…
Она метнулась в их сторону, но Алор в последний миг успел плавным, почти незаметным движением хвоста снова аккуратно отставить её подальше, туда, где не будет риска попасть под удар.
И они уже не слышали её криков. Их мир сузился до точки соприкосновения, до боли и сопротивления, до звериного желания одолеть.
— Прекратите! — снова закричала Эля, голос сорвался на хрип. — Алор, ты прокусишь ему плечо клыками — он же кайфует от боли! Скорпион, сейчас же прекрати бить его головой об пол! Бо‑оже…
В панике она запустила руку в карман, выхватила шокер и вскинула его. Пальцы дрожали, но хватка была твёрдой, стальной, выкованной из отчаяния.
— Предупреждаю: раз… два… и я вырублю вас обоих!
Парни одновременно метнули в неё короткие, бешеные взгляды — яростные, почти звериные, в них не было ни понимания, ни раскаяния. И тут же, будто даже не слыша её слов, снова вцепились друг в друга с удвоенной силой, уже не сдерживаясь, отдаваясь первобытному порыву.
Татуировка на руке Скорпиона вспыхнула снова — на этот раз так ярко, что по комнате будто прокатилась волна жара. Энергия била из него, искажая движения, делая их быстрее, резче. А хвост Алора сжимался и разжимался, как живое оружие, парируя, блокируя, пытаясь взять верх и хлёстко лупил Скорпиона.
Эля сжала шокер так, что побелели костяшки.
— Три! — выкрикнула она, голос прозвучал как выстрел, резко и окончательно.
И в этот момент она поняла: Скорпион выпускает свою лирран — ту самую смертоносную, которую месяцами держал под контролем, глушил, прятал за маской холодной выдержки. Сила рвалась наружу, искажая пространство вокруг него, делая каждое движение размытым пятном, почти невидимым для обычного глаза.
— Так нечестно! — закричала Эля и рванулась к нему с шокером, но её внезапно отшвырнуло назад, будто невидимая волна ударила в грудь и швырнула к стене. Она врезалась спиной в твёрдую поверхность, воздух вышибло из лёгких, и на долю секунды мир потемнел по краям. Но даже сквозь эту пелену она видела: они всё ещё рвут друг друга, не замечая ни её, ни разрушенной комнаты, ни того, как сама реальность, кажется, трещит по швам от их ярости.
И снова вспышка… — слепящая, белая, звенящая вспышка, которая на миг сожгла все очертания, превратив комнату в чистое, безжалостное сияние. Эля зажмурилась, вцепившись пальцами во что-то твёрдое, кажется стол, а когда снова смогла видеть, картина перед ней застыла, как кадр из кошмарного сна.