Страница 40 из 92
Скорпион чуть склонил голову, будто взвешивал эти слова, прикидывал, сколько в них правды и сколько — обиды. В его взгляде не было злости, скорее усталость, смешанная с раздражением от чужой настойчивости, от того, что кто‑то смеет указывать ему, что делать.
— Я не собираюсь её ломать, — произнёс он ровно. — Но и обещать то, чего не смогу дать, тоже не буду.
— Потому что ты не умеешь давать обещания, да? — тихо бросил Алор. — Эля не заслуживает быть чьей‑то временной остановкой.
Скорпион сделал ещё один шаг, теперь между ними оставалось меньше полуметра, и воздух между ними дрожал, как над раскалённым металлом.
— Осторожнее со словами, — процедил он сквозь зубы, и в этой угрозе не было бравады — только холодная, выжженная опытом правда.
— Значит, она тебе дорога, — мгновенно подхватил Алор, будто ухватился за эту фразу, как за доказательство своей правоты. — Или ты просто боишься, что если позволишь себе быть с ней по‑настоящему, то потеряешь контроль над собой? Боишься, что твоя «холодная голова» окажется не такой уж холодной?
Скорпион резко выдохнул, будто сдерживал желание схватить Алора за грудки и вытрясти из него эту дерзость. Но вместо этого он лишь сжал кулаки, и костяшки побелели, натягивая кожу, а в глазах мелькнуло что‑то тёмное, почти отчаянное.
— Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Зато я успел узнать достаточно хорошо Элю и понять, что ей нужно что‑то настоящее. Что‑то, на что можно опереться, — Алор не отвёл взгляда, даже когда почувствовал, как от Скорпиона волнами исходит угроза, тяжёлая, как гравитационное поле.
— И ты хочешь стать этой опорой? — в голосе Скорпиона скользнула ядовитая усмешка, острая, как осколок стекла. — Удобно. Всегда рядом. Всегда «просто друг». А потом, когда я исчезну, ты останешься. И она будет благодарна.
Алор побледнел, и в его глазах вспыхнуло что‑то такое, что даже Скорпион на миг замер, будто впервые увидел в нём не соперника, а мужчину, которого только что ранили в самое уязвимое место.
— Не смей, — прошептал Алор, и это было страшнее любого крика, потому что в этом шёпоте была боль, настоящая и глубокая. — Не смей превращать мою заботу в расчёт. Я не жду, когда ты исчезнешь. Я просто не хочу, чтобы она оставалась после этого… — он красноречиво обвёл взглядом смятую постель, разбросанные вещи и тихо добавил: — одна.
Они застыли друг напротив друга, как два хищника, замерших перед броском. Воздух между ними дрожал от невысказанных обвинений, от ревности, от страха за одну и ту же женщину, которая для каждого из них была дорога по‑своему.
— Держи с ней дистанцию, хвостатый, и не навязывайся ей, — прорычал Скорпион, и голос его прозвучал как скрежет металла по камню.
— Без тебя разберусь, — огрызнулся Алор, но в этом огрызании не было уверенности, только упрямство — единственная броня, которая у него осталась.
Скорпион зарычал — низко, утробно, звук шёл откуда‑то из глубины груди, как у зверя, защищающего свою территорию. Алор ответил не хуже: его клыки обнажились, в горле заклокотало шипение, а хвост поднялся в боевую стойку, изогнувшись дугой, готовый к удару. Кулаки обоих сжались до хруста, мышцы натянулись, как тросы, готовые лопнуть от напряжения.
И в этот миг, когда казалось, что ещё секунда — и они сцепятся, забыв про всё на свете, дверь ванной тихо щёлкнула.
Оба замерли.
Тишина обрушилась на комнату, как ледяной душ, гася ярость.
Эля стояла на пороге — уже не та, что цеплялась за Скорпиона, а прямая, собранная, в строгой форме с серебристыми вставками, в парике, скрывающем её настоящие волосы. Лицо её было лишено малейших следов слабости, и лишь в глазах ещё таилась тень того, что она только что пережила.
Она посмотрела на них — на двух мужчин, застывших друг напротив друга, будто на сцене перед финальным актом, — и в её взгляде мелькнуло понимание. Не упрёк, не раздражение, а тихая, горькая ясность: она видела, что они готовы разорвать друг друга, и знала, что причиной была она.
— Хватит, — сказала она тихо, но так твёрдо, что оба вздрогнули, как от удара.
И, не дожидаясь их ответа, она шагнула вперёд, прошла между ними так близко, что могла коснуться каждого, — и остановилась перед ними. Она не пыталась встать между ними как щит, не прятала глаза, не искала оправданий. Она просто заняла пространство, которое принадлежало ей по праву, и заставила их обоих смотреть на неё, а не друг на друга.
Она посмотрела сначала на Алора, потом на Скорпиона, и в её взгляде не было ни растерянности, ни мольбы. Только спокойная готовность принять то, что будет дальше.
Наконец Алор чуть наклонил голову — не в поклоне, а скорее в сдержанном признании чужой силы и права на свою позицию. Скорпион едва заметно кивнул в ответ — не как знак согласия, а как молчаливое: «Я вижу тебя. И я начеку».
Этого хватило, чтобы воздух чуть разрядился. Ненамного. Но достаточно, чтобы никто не сорвался. Пока.
— Нам пора уходить, — сказала Эля.
В этой короткой фразе прозвучало всё: и прощание с тем, что только что было, и принятие того, что ждёт впереди. Напряжение никуда не делось. Оно осталось висеть в воздухе, тяжёлое и ощутимое, как грозовая туча, готовая разразиться ливнем в любую секунду.
Алор и Скорпион синхронно кивнули, но их взгляды, на долю секунды снова пересеклись, вспыхнув тем же упрямым, непримиримым огнём. Они могли на время спрятать свои шипы ради Эли, но друг для друга по‑прежнему оставались соперниками. И каждый из них знал: как только она отвернётся, эта тишина снова треснет по швам.
— Алор, — мягко сказала она, глядя ему прямо в глаза, — отдай Скорпиону чип со схемой станции. Браслет останется у него. И покажи, как снять ограничители.
Алор на мгновение замер, будто проверяя, действительно ли она это сказала, а потом, не сводя взгляда со Скорпиона, молча протянул ему карту схем станции — тонкий, гибкий чип.
— Здесь все уровни, все скрытые коридоры, аварийные выходы, — быстро проговорил он, будто нарочно заполнял тишину сухими, понятными фактами, чтобы удержать реальность в привычных рамках. — И резервные маршруты, где нет камер. Пока мы тебя выслеживали, я обновил данные и записал новые, а то некоторые сведения уже устарели. Там есть зоны с ослабленным контролем, резервные шлюзы, точки, где камеры отключаются на три минуты каждый час. И ещё… там есть маршрут, по которому можно незаметно уйти.
Он на секунду запнулся, будто сам не хотел произносить эти слова, но заставил себя:
— Если вдруг понадобится.
Скорпион молча кивнул, убирая чип в карман. В этом кивке не было благодарности, но была тяжесть понимания: Алор давал ему не просто информацию, а шанс. Шанс, которым он мог однажды воспользоваться.
Эля проследила за этим молчаливым обменом, и в груди у неё что‑то дрогнуло — не от облегчения, а от осознания, насколько хрупким был этот временный союз.
— Покажи, как снять ограничители, — бросил Скорпион, и в этом требовании не было ни просьбы, только голая необходимость.
Алор коротко выдохнул, будто сбрасывая с себя лишние эмоции, и шагнул ближе.
— Готов? — спросил он.
— Да, — выдохнул Скорпион, будто сам себе давая разрешение.
Алор действовал быстро, чётко, без суеты: показал, куда вставить заглушку, как провернуть фиксатор, как снять ограничитель с запястья. Каждое движение было отточено, как у техника, который сотни раз проделывал эту процедуру, но сегодня в нём чувствовалась особая напряжённость — будто он передавал не просто инструкцию, а ключ к чему‑то опасному.
Ограничители на руках Скорпиона щёлкнули, освобождая его.
— Держи, — Алор протянул снятые ограничители, но Скорпион не взял. Вместо этого он на секунду прикрыл глаза, словно настраиваясь, прислушиваясь к себе, к тому, как мир вдруг начал звучать иначе.