Страница 35 из 92
— Прости, — прошептала она, развернувшись к нему лицом, и это «прости» вышло не громким, не эффектным — оно было тихим, как шаг по тонкому льду, когда боишься, что любое лишнее движение расколет хрупкую поверхность. — Прости, что не смогла подать сигнал. Что не оставила ни намёка. Викс всё просчитал. Он знал, что, если я хоть пальцем шевельну, чтобы предупредить тебя… он уничтожит всё, что мне дорого. И ты не просто работа для меня. Ты никогда не был просто работой.
Скорпион медленно кивнул. Его взгляд скользнул по её лицу, будто он заново запоминал каждую черту, проверяя, не растворится ли она снова, не станет ли очередной иллюзией, сотканной из полумрака и усталости.
— Знаю, — наконец прошептал он. — Теперь знаю.
Он замер на мгновение, будто сам себе запрещал то, что собирался сделать. А потом склонился к её уху — так близко, что она почувствовала его дыхание, тёплое и неровное, как будто даже это простое движение стоило ему усилий, словно он переступал через собственную гордость, через недоверие, через все стены, которые сам же и возвёл.
— Я хочу тебя, — проговорил он тихо, почти на грани слышимости, и в этих словах не было ни бравады, ни попытки взять верх. Только голая, неприкрытая правда, которую он больше не мог прятать. — Безумно хочу. Так, что это почти сводит с ума. И я не знаю, правильно ли это сейчас, когда вокруг всё рушится… но я не могу притворяться, что этого нет.
Щёки её запылали так, что могли бы поспорить с окрасом кроваво‑красного покрывала. А низ живота снова свело спазмом — не от страха, не от тревоги, а от этой невыносимой, звенящей близости, словно он уже касался её, хотя по‑прежнему держался на волосок от прикосновения. Каждая клеточка её тела стремилась к нему, хотела его, тянулась навстречу, будто сама природа восставала против этой мучительной дистанции.
Она уловила его жадный вдох возле её щеки — поток воздуха, едва лизнувший кожу, и от этого лёгкого касания по спине пробежала дрожь. И он по‑прежнему не касался её. Но был так близко, что Эля чувствовала каждый его выдох, каждую натянутую струну в его теле, слышала, как внутри него нарастает волна, которую он изо всех сил старался удержать.
Она зажмурилась, стараясь удержать равновесие, и сглотнула, остро осознавая эту обжигающую близость, будто стояла на краю пропасти, где один неверный шаг мог либо сбросить её вниз, либо подарить полёт.
Глава 18
— Эля… — прошептал Скорпион, и в этом имени прозвучало столько сдерживаемой силы, столько невысказанного, что у неё перехватило дыхание.
Одним неуловимым, почти молниеносным движением он притянул её к себе. Она охнула от неожиданности и инстинктивно положила ладонь на его грудь, где учащённо билось его сердце — так громко, будто пыталось пробить себе путь сквозь рёбра.
Скорпион медленно, нарочно медленно, перевёл взгляд с её лица на её ладонь, словно каждое мгновение растягивал, чтобы запомнить, запечатлеть: как её пальцы чуть дрожат, как она не решается ни прижать руку крепче, ни отдёрнуть её. Эля застыла, так и не сообразив отдёрнуть руку, да и не желая этого.
В комнате, наэлектризованной от сквозившего между ними напряжения, стало очень тихо — настолько, что этот мир будто сжался до размеров одного дыхания, одного удара сердца, одной ладони на чужой груди.
Она снова сглотнула, и этот тихий, едва уловимый звук показался ей оглушающим, словно кричал о том, что она больше не может притворяться, будто ничего не чувствует.
От его тела, вплотную прижатого к ней, исходил жар. Скорпион снова наклонился к ней, и Эля замерла, инстинктивно приоткрыв губы. Она ждала поцелуя властного, дерзкого, бесстыдного и ей плевать теперь на приличия, но Скорпион медлил. Он всматривался в её глаза, судорожно дышал.
— Скажи, чтобы я остановился, — хрипло произнёс он, не отводя взгляда, будто если он моргнёт, то потеряет её снова.
Эля сжала пальцы на его груди, чувствуя, как под кожей бьётся эта дикая, неукротимая жизнь. Она хотела вернуть себе контроль, вернуть ту Элю, которая всё просчитывает и не делает шагов вслепую. Но слова не шли. Вместо них из горла вырвался тихий, сдавленный стон.
Скорпион глухо застонал, будто этот звук стал для него приговором и одновременно разрешением. Со стоном он снова дёрнул её на себя. Одной рукой обнял за талию, другой скользнул на затылок, пальцы запутались в волосах, удерживая её, не давая отстраниться, — и припал к её губам.
Поцелуй был не просто прикосновением — он был признанием, в котором не осталось ни обороны, ни осторожности. В нём слышалось всё, что они не смогли сказать друг другу. Скорпион целовал её так, будто пытался вернуть себе право на эту близость, будто если сейчас не почувствует её, то снова потеряет.
И это был настоящий поцелуй. Требовательный и глубокий, дикий и настолько же примитивный, насколько и соблазнительный. Это был властный поцелуй опытного мужчины, который осознаёт, что делает и не сдерживает желания.
«Именно такого поцелуя я ждала всю жизнь», — смутно подумала Эля.
— Какая же ты сладкая, — хрипло прошептал Скорпион.
Эля вздрогнула от удовольствия, когда он втянул в рот её нижнюю губу и прикусил. Он целовался, наслаждаясь самыми тонкими чувственными оттенками. Он то соблазнял, то атаковал, и это сводило её с ума. Он словно хотел проглотить или забраться ей под кожу. И она уже не была Элей, она была женщиной, а он — мужчиной, и она жила только потому, что он целует её, и, если он остановится, её существование прекратится.
Она понятия не имела, как они оказались на кровати. Только что она была в его объятиях, и он целовал её до потери сознания, а в следующую секунду уже лежала на спине, прижатая его большим сильным телом. Она даже не заметила, как с неё ловко был снят халат, а его ладонь медленно, чувственно скользила от её бёдер к груди, словно он хотел запомнить каждую выпуклость и впадину её тела. Эля всхлипнула ему в губы. Везде, где он касался, она ощущала нечто вроде слабого электрического тока, пульсирующего под её кожей, отчего все нервные окончания буквально трепетали от удовольствия. Когда Скорпион сжал ладонью её грудь, Элю прошило огненным разрядом от живота и ниже. Она впилась ногтями в его плечи и жадно выгнулась.
То, как она реагировала на Скорпиона, было полнейшим безумием. Ни один другой мужчина никогда не заводил её сильнее. Его рот был откровенным грехом. Его тело делало с ней невероятные вещи. Скорпион заставил её чувствовать себя дикой и нуждающейся, и Эля хотела, чтобы он взял её. Она окончательно забыла обо всём, и теперь существовали только его горячие губы, язык и руки, блуждающие по её телу.
Когда он отстранился на мгновение, чтобы снять с себя футболку, Эля вдруг поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он отводил взгляд. И он не отвёл. Смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в тёмной комнате.
— Ты совершенна, Эля… — прошептал он, и его голос, обычно такой жёсткий и сдержанный, сейчас звучал почти благоговейно.
Она привстала и провела пальцем по его гладкой коже груди, по свежему шраму на боку, по рельефным, чётко обозначенным мышцам. Сила… в каждой клетке. И её это дико завело. Он смотрел на неё напряжённо и горячо, жадно облизывал взглядом её грудь, и от этого почти прикосновения соски напряглись, а кровь прилила к низу живота. У Скорпиона был совершенно дикий взгляд, желание, которое он больше не сдерживал. Эля ощущала это всем нутром, и её женская сущность вопила от восторга.
Он, не сводя с неё глаз, отшвырнул в сторону футболку, затем полетели брюки и всё остальное. И пока раздевался, ни разу не отвёл от неё глаз. А затем привлёк к себе. Она со стоном изогнулась гибкой веткой в его объятиях, всем телом ощущая, как он напряжён и возбуждён. Она до смерти его желала. Всё остальное не имело значения. Всё остальное будет после, а здесь и сейчас имеют значение только эти сильные руки, горящие страстью глаза и бесстыдные, жадные поцелуи, горящие на её искусанных губах…