Страница 33 из 92
— То есть ты его… уважаешь? — осторожно спросила она.
— Нет, — коротко и твёрдо ответил Скорпион, и в этом «нет» не было ни дрожи, ни сомнений. — Я не уважаю то, как он обращается с живыми существами. Но я признаю его компетентность. Как командира. Как стратега. Как воина, который готов заплатить любую цену за результат. Даже если эта цена — чужие судьбы.
Он снова посмотрел на ограничители — холодным, оценивающим взглядом, будто видел в них не наказание, а тактический элемент в большой игре, деталь, которую можно использовать, если правильно рассчитать момент.
— И пока эта игра не закончена, я остаюсь здесь. Потому что у меня есть своя ставка. И я не позволю ему решать её за меня. Хантр и его шайка — это только начало. Есть ещё кое‑кто, кто нужен и мне, и Виксу. Больше тебе ничего не скажу. Так что чем быстрее ты покинешь станцию, тем лучше для тебя. И я не хочу, чтобы ты уходила с мыслью, что я считаю тебя врагом. — Он чуть усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло что‑то почти человеческое, тёплое, давно забытое. — И… спасибо, что вернулась. Даже если только для того, чтобы всё рассказать.
Эля медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе дышать полной грудью, словно до этого момента она удерживала дыхание, боясь спугнуть хрупкое равновесие между ними.
— Я рада, что ты… выслушал. Не прогнал меня.
Она немного помолчала, собираясь с силами, прежде чем тихо произнести:
— Скажи… Ты поверил командору сразу, что я якобы предала тебя?
Она старалась сохранить внешнее спокойствие, но пальцы сами собой переплелись, выдавая напряжение, которое сковывало её изнутри, словно невидимые оковы.
— Сперва не поверил, — ответил Скорпион, и эти слова прозвучали неожиданно твёрдо, будто он ставил точку в давнем споре с самим собой. — Но когда увидел на экране все эти записи… Я ведь специально возил тебя туда, где мы могли бы говорить спокойно. Я знаю о камерах, слежках и обо всём, что творится на станции. Особенно сейчас, с моей новой должностью тайного линчевателя. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горькая ирония над тем, во что превратилась его жизнь. — Считай, что с командором мы сошлись, но каждый в своей выгоде, — продолжил он, чуть наклонив голову, будто взвешивал каждое слово, чтобы не сказать лишнего. — Здесь, в этом номере, нас не прослушивают, об этом я позаботился. Да и ты со своими заглушками… — Он кивнул на стол, куда Эля положила коробочку, больше похожую на флэшку. — Но твой линкер-Нейру я не мог учесть. А Викс… он хорошенько мне «пропарил мозги». Подсовывал кадры, обрезанные так, что из обычного разговора можно было слепить целую драму. Он знал, на какие кнопки давить.
Эля медленно кивнула, будто наконец услышала то, что так долго хотела: не обвинение, а признание того, что и ему было нелегко, что его тоже загнали в угол и заставили сомневаться в том, во что верить.
— Он умеет превращать правду в оружие, — тихо сказала она.
Скорпион посмотрел на неё долго, без прежней колючести, без попытки спрятать за холодом то, что всё равно прорывалось наружу.
— Для меня бесценно, что ты вернулась, чтобы всё рассказать, — произнёс он чуть тише, чем обычно, словно эти слова давались ему нелегко. — Ты поступила храбро, как воин. Я ценю это. Но впредь я запрещаю тебе появляться на станции. Если Викс узнает, он превратит твою жизнь в сущую бездну.
В комнате снова повисла тишина, но теперь она не давила, не звенела натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего движения. Она была другой — тишиной, в которой можно было выдохнуть, сбросить часть тяжести и наконец позволить себе поверить, что, возможно, ещё не всё потеряно между ними.
— Но теперь‑то ты знаешь правду, — прошептала Эля, чувствуя, как надежда, едва затеплившись, снова начинает гаснуть, уступая место горькой реальности. — И всё равно между нами нет того доверия, которое когда‑то зарождалось…
Скорпион посмотрел на неё снова — долго, пристально, будто пытался разглядеть в её глазах то самое чувство, о котором она говорила, и понять, можно ли его вернуть.
— Доверие не возвращается по щелчку, — наконец произнёс он. — Но и не исчезает до конца. Я не знаю, смогу ли снова доверять тебе так, как раньше. Но я больше не считаю тебя врагом.
— Этого… достаточно, — тихо ответила Эля, и голос её дрогнул, но не от слабости, а от облегчения, которое накатило волной.
Скорпион поднялся и прошёл к бару, будто движение помогало ему удержать внутри ту бурю, которая всё ещё жила где‑то под рёбрами.
— Выпьешь ещё?
— Нет, — ответила она и вдруг спохватилась, глаза её широко раскрылись, а лицо озарилось внезапной тревогой. — Алор! Он же ждёт моего сигнала… Нужно предупредить его, что всё в порядке.
Скорпион резко обернулся. Он видел, как она вскочила, метнулась в ванную, как из кармана всё ещё мокрого костюма вытащила линкер и торопливо набрала нужную комбинацию. Пальцы чуть дрожали, но она не позволяла себе ошибиться, каждая секунда сейчас была на счету.
— Алор, ты слышишь?
— Я на связи, Эля, — тихо проговорил он. — Я в баре. Торчать в коридоре у приватных комнат подозрительно. Меня и так тут чуть не сняли очень весёлые женщины — я им, видимо, показался слишком задумчивым для такого места.
— Алор… прости, что так долго… — сдерживая смех, выдохнула Эля.
— Как разговор… получился? — в его голосе слышалась та самая спокойная уверенность, которая всегда её выручала.
— Да. Но мне нужно ещё время, — тихо сказала она.
В линкере повисла короткая пауза — та самая, когда слова не нужны, потому что и так понятно: друг держит дистанцию, не давит, но стоит наготове, с кулаками наперевес, даже если кулаки эти сейчас сжимают стакан с газировкой.
— Дай знать, когда будешь готова покинуть его. Я так понимаю, беспокоиться мне не стоит?
— Не стоит. Мы беседуем.
— Рад, что он не выставил тебя, а то я знаю его бешеный нрав. С ним даже кофе надо подавать с предупреждением: «Осторожно, может вспыхнуть».
— Алор… — замялась Эля, — моя одежда вся мокрая.
Снова пауза — на этот раз чуть длиннее, будто он на секунду отвлёкся, что‑то прикинул, потом хмыкнул.
— В сушилке высуши.
— Алор, здесь клуб и приватные комнаты, а не прачечная.
— Ладно, ладно, не кипятись. В фургоне есть твоя запасная одежда?
— Да, там сумка с моими вещами.
— Держи со мной связь. Не пропадай. Я уже был готов ворваться в номер, когда ты не отвечала по наушнику. И мой хвост снова начал чудить.
— Прости, но наушник намок, я думаю, что он перестал работать.
— Столько слёз пролила, док? — иронично и тепло спросил Алор, и в этой шутке было столько заботы, что уголки губ Эли сами собой чуть приподнялись.
— Считай, что да, — улыбнулась она, сама не замечая, как напряжение отпускает, словно кто‑то тихо повернул вентиль и выпустил лишний пар.
И только потом она вдруг осознала, что за ней внимательно наблюдает Скорпион. Он привалился плечом к косяку в проёме ванной, медленно отпивал вино из бокала. В этом его спокойствии было что‑то нарочитое, будто он специально делал вид, что ему всё равно, хотя взгляд выдавал: он не упускал ни единого её движения.
— Набери меня, когда будешь готова, и я занесу тебе одежду, — тихо сказал Алор.
— Спасибо, — так же тихо ответила Эля, отключила связь и перевела взгляд на Скорпиона. В груди ёкнуло: слишком уж пристально он на неё смотрел — не оценивающе, не холодно, а так, будто пытался прочесть то, что она не сказала вслух.
— Что у тебя с хвостатым? — и в его голосе прозвучала та самая небрежность, которая всегда выдавала, что ему совсем не всё равно.