Страница 29 из 92
А дальше всё пошло наперекосяк: ледяной душ, включённый без предупреждения, ударил по плечам, по лицу, по всему телу, вышибая из головы и хмель, и гордость, и последние остатки здравомыслия. Вода стекала по волосам, заливалась за воротник, превращая костюм в мокрую тряпку. Волосы повисли мокрыми прядями, а наушник предательски захрипел и замолчал.
— Ты сумасшедший! — закричала она, отплёвываясь от воды. В этом крике смешались ярость, обида и чистое, детское возмущение. — Нестабильный псих! У тебя вообще тормоза есть⁈
— Через пять минут жду в комнате, — коротко бросил он. — Иначе проваливай.
— Да пошёл ты! — огрызнулась Эля, слыша в ответ отборную непереводимую брань — видимо, на ксикорианском.
Эля привалилась к холодной стене душевой кабины, потом, стиснув зубы, начала стягивать с себя промокший костюм, бельё и даже сапоги, в которые натекла вода. Кое‑как стащив с себя одежду, она всё же простояла под ледяной водой не положенные пять минут, а все пятнадцать, чередуя её с горячей. И правда стало легче: хмель выветривался, мысли собирались в кучку, а обида оседала, как взвесь в прозрачной воде.
Насухо вытеревшись полотенцем, она заметила на крючке махровый халат насыщенного красного цвета. «Видимо, в этих приватных комнатах всё продумано до мелочей — не только халаты, но и разные предметы гигиены», — мелькнула у неё отстранённая мысль. Она развесила сушиться свою одежду и босиком вышла из ванной. Волосы липли к лицу, кожа покрылась мурашками, а внутри поселилось странное, выжатое спокойствие, будто вместе с ледяной водой с неё смыло не только хмель, но и часть накопившейся тяжести.
— И как мне потом идти в мокрой одежде? — обиженно буркнула она, глядя на Скорпиона.
— Твои проблемы, доктор Миранова, — съехидничал он, но в голосе уже не было прежней злости — скорее усталое раздражение мужчины, который сам не понимал, зачем всё это затеял.
— Ты бездушный, бесчувственный…
— Лучше остановись, — предупредил он, чуть прищурившись. Взгляд его скользнул по её фигуре — всего на миг, но этого хватило, чтобы Эля смутилась от его слишком внимательного, слишком мужского взгляда. И без того раскрасневшиеся от алкоголя щёки вспыхнули ещё ярче.
Она уселась в кресло и теперь её начала бить мелкая дрожь, зубы чуть постукивали, а весь пафос и бравада куда‑то испарились.
— Отходняк, — пробормотала она, обхватывая себя руками.
Скорпион закрыл глаза, и на секунду показалось, что его выдержке действительно пришёл конец. Но потом он снова посмотрел на неё — уже не с яростью, а с какой‑то тяжёлой, усталой обречённостью. Он подошёл к кровати, откинул покрывало, выдернул одеяло и укутал в него Элю с головой — так бережно, что она на миг перестала дышать.
— Спасибо. Мне всё же не стоило столько пить, — тихо призналась Эля, поудобнее подтягивая одеяло.
— Всего два бокала, — пожал он плечами. — Хотя помню, тебя и от лёгкого коктейля «Глубинный бриз» повело.
Эля смущённо опустила взгляд. В памяти тут же вспыхнул тот вечер в ресторанчике «Волна Галактики»: приглушённый свет, смех, который звучал тогда так легко, будто весь космос был на их стороне. Она едва заметно улыбнулась, совсем чуть‑чуть, но эта улыбка тут же погасла под тяжестью настоящего.
— Почему Эверия? — вдруг спросил он.
— Потому что меня туда «сослал» командор. Запретил появляться на станции. Здесь я как Кара Мори — вирианка. Мой образ ты видел. Браслеты, костюм — всё это помогает скрываться от камер. Я очень рискую, находясь на «Орионе‑11». Если командор или служба безопасности прознают… мне конец, — очень тихо проговорила она, опустив глаза. Голос дрогнул только на последнем слове, но она не дала ему сорваться в новый всхлип.
— Рассказывай с самого начала, — сказал он уже не приказным тоном, а почти спокойно. Так говорят, когда понимают: если сейчас не услышать правду, потом может быть поздно.
— С какого момента? — подняла она на него усталый взгляд.
Скорпион чуть подумал, провёл ладонью по лицу, будто стирая остатки раздражения, и ответил:
— С того самого, почему ты так рьяно взялась за меня, как только я появился на станции.
Эля тихо вздохнула. Теперь рассказать всё ему было важнее, чем дышать. И она начала негромко, опустив глаза, не решаясь порой смотреть ему в лицо.
Глава 16
Эля говорила тихо, будто боялась, что слишком громкие слова разорвут эту хрупкую тишину и всё снова рассыплется на осколки недоверия. Она поведала, как её похитили существа, которых называли «теневыми охотниками», как они оставили её в тёмных доках Нижнего уровня, а потом — шаг за шагом, день за днём — она стала тем, кем стала: психологом на станции, человеком, которому каждый день приходилось разбирать чужие проблемы, распутывать чужие страхи и искать пути сквозь чужие кризисы. Она вкратце поведала, как училась жить на «Орионе‑11», что в неё вживили долгосрочный препарат, притупляющий тревогу и депрессию, а также чип, чтобы она понимала языки разных рас.
— А потом меня вызвал командор, — она чуть запнулась, но тут же выровняла интонацию, не позволяя эмоциям взять верх. — И поручил задание. Касающееся тебя.
Скорпион не шелохнулся. Ни намёка на всплеск ярости, ни резкого вдоха, только лёгкая, почти незаметная жёсткость в линии челюсти, которая выдавала, что каждое её слово врезается в него, как осколок льда.
— Он изложил мне инструкции, потребовал подробных отчётов и отправки их по секретному каналу, — продолжала Эля, подбирая слова так, чтобы они не звучали как оправдания, а были фактами: холодными, жёсткими, неоспоримыми. — Он заверил меня, что ты нестабилен и тебе требуется помощь в адаптации на станции. Тарен Викс обещал вернуть меня домой, если я найду к тебе подход, — тихо произнесла Эля.
— Дальше, — коротко бросил он, когда она замолчала. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как в туго натянутой струне, готовой вот‑вот зазвенеть.
Эля вздохнула:
— Тогда я и правда была одержима мыслью о возвращении домой, поэтому и добивалась встреч с тобой разыскивая по станции. Но чем больше я тебя узнавала…
Скорпион чуть склонил голову, будто прислушивался не к словам, а к чему‑то за ними — к тому, как они ложатся на тишину комнаты, к тому, как дрожит воздух между ними. Его пальцы сжались в кулаки, и Эля заметила, как побелели костяшки.
— Но чем больше я тебя узнавала, тем отчётливее видела картину: командор не обладал полной информацией о тебе и о твоей расе, лишь обрывки, слухи, догадки. Ему нужны были точные, живые данные, чтобы сложить из них нужную ему версию. А я… не хотела раскрывать твои тайны.
Эля опустила взгляд на свои сцепленные пальцы, будто в переплетении линий можно было отыскать те самые слова — идеальные, способные одновременно и объяснить всё, и хоть немного сгладить вину.
— Я постепенно свыкалась с мыслью, что Земля для меня закрыта. Ты держался отстранённо, не шёл на контакт, и я решила, что провалила задание. Тогда в голове всё чаще стала крутиться одна и та же мысль: нужно убираться со станции. К тому же у меня всё сильнее крепло ощущение, что за мной следят. И тогда я решила расспросить капитана Вайрана о других планетах. Потому и полетела с ним на Эфир‑3. Не ради приключений и уж точно не ради романтики.
Скорпион наконец оторвал взгляд от своих рук и посмотрел на неё. В его глазах не было прежней вспышки ярости, она ушла вглубь, стала тяжёлой, вязкой, словно расплавленный металл, который вот‑вот застынет, запечатав в себе всё, что он чувствовал.
— Значит, твоя поездка с ним была только ради информации? — спросил он ровно, без намёков и подтекста.
Эля твёрдо кивнула, глядя ему прямо в глаза. Она не пыталась смягчить углы или приукрасить свои мотивы. Пусть видит всё как есть — без прикрас, без оправданий, без лишней драмы.