Страница 25 из 92
Алор ответил мгновенно:
— Держи меня на связи. Я уже в пути. Буду ждать твоего сигнала. Если понадобится помощь, просто скажи «три-два-один», и я сделаю так, что у него не останется времени на разговоры и вышибу эту дверь, даже если охрана будет стоять в три ряда. Помни — я здесь. Всегда.
— Спасибо, Алор, — улыбнулась Эля и перевела взгляд на дверь. Номер 14-В будто насмехался над ней: обычная табличка, безликая и равнодушная, а за ней — всё то, что заставляло её сердце биться где-то в горле. В воображении вспыхивали обрывки сцен, одна другой мучительнее, и вместе с яростью поднималась ревность — острая, как лезвие, и такая же беспощадная.
«Я не ревную, — упрямо подумала она. — Я просто должна войти и просто всё рассказать».
— К чёрту, — тихо, почти беззвучно произнесла Эля, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо.
Она зашагала к двери, остановилась в полушаге от неё, медленно выдохнула, собираясь с силами, и постучала.
Две минуты ожидания растянулись в вечность. Каждая секунда звенела в ушах, как натянутая струна. Наконец дверь распахнулась.
На пороге стояла та самая девушка. Улыбка на её лице была слишком ровной, неестественно гладкой, будто маска, которую надели для гостей. Она чуть склонила голову и пропела:
— Милый, кажется, у нас гости.
Эля заметила, что Скорпион стоял у бара, наливая что-то в бокалы. Обернувшись, он в упор посмотрел на неё. Эля замерла, и стоило ей заглянуть в красивые фиолетовые глаза, как у неё перехватило дыхание.
В его глазах не было ни узнавания, ни тревоги, только ленивое любопытство.
Эля шагнула внутрь, закрыла за собой дверь с тихим, но очень твёрдым щелчком. В этом звуке было всё её решение — и гнев, и страх, и отчаянная надежда наконец поговорить.
Его губы едва заметно изогнулись в улыбке и он, склонив голову, медленно осмотрел Элю с головы до ног, затем чуть приподнял бровь делая глоток из бокала, разглядывая её так, будто она была какой‑то диковинной безделушкой, случайно попавшей в его поле зрения. Его взгляд скользнул по её накрашенному лицу, по чёрным волосам, по жёстко очерченному силуэту её костюма, по напряжённым плечам — и не зацепился ни за что знакомое.
— Ещё одна? — сказал он, чуть приподнимая бровь. — Я вроде не заказывал.
— А я не по заказу, — холодно произнесла она, глядя прямо на Скорпиона. — Я по делу.
Он помолчал ещё секунду, будто взвешивая её слова, и снова скользнул взглядом по её лицу — медленно, цепко, как сканер, который не может распознать код. И вдруг что‑то щёлкнуло. В его глазах мелькнуло едва уловимое замешательство, тут же упрятанное за привычной маской равнодушия. Он прищурился, чуть наклонил голову.
Время будто растянулось: каждый удар пульса отдавался в висках, а в воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина, которую не мог пробить даже гул клуба за стеной.
И вот наконец он её узнал.
Это произошло не сразу — как вспышка, которая разгорается не мгновенно, а накатывает волной, обжигая изнутри. Сначала в его взгляде мелькнуло узнавание — лёгкое, едва уловимое, будто тень прошлого скользнула по лицу. Потом пришёл шок: такой острый, что на долю секунды он будто перестал дышать, и даже воздух в комнате словно застыл. А следом хлынула ярость — она прорезала его черты, исказила лицо, сделала его чужим, пугающим, почти неузнаваемым.
Вены на шее вздулись, пальцы сжались в кулаки, и в этом движении было столько сдерживаемой силы, что Эля невольно отступила на полшага назад. Рядом так же тихо, почти незаметно, отпрянула и девушка, будто две тени, одновременно шагнувшие прочь от надвигающейся грозы.
Оцепенев, обе молча наблюдали, как он медленно, с нарочитой, зловещей размеренностью, поставил бокал на столик. Звук лёгкого удара стекла о дерево прозвучал в тишине оглушительно, как щелчок затвора.
Эля сделала ещё один шаг назад, не сводя с него глаз, чувствуя, как холод ползёт по спине, а пальцы немеют от напряжения. Минуты превратились в дни… десятилетия… века. Время будто раскололось, и в этой трещине осталась только она, он и эта невыносимая, звенящая пауза.
— Ты⁈ — голос Скорпиона прозвучал низко, хрипло, будто прорвался сквозь плотину, сдерживавшую бурю.
Не глядя на девушку, с которой собирался провести время, он махнул рукой — резко, небрежно, словно отбрасывая ненужную деталь, мелкую и неважную перед лицом настоящей угрозы.
— Прости, милая, но мы развлечёмся в другой раз.
Та даже не попыталась возразить. Шустро, почти бесшумно скользнула к двери, бросила на Элю короткий взгляд — в нём странным образом смешались оценка, лёгкая насмешка и что‑то похожее на сочувствие. И исчезла за порогом, не прикрыв дверь, оставив её распахнутой, как незажившую рану.
Эля отошла в центр комнаты, словно искала хоть каплю безопасности посреди чужого, напряжённого пространства. Комната и правда оказалась просторной, но эта просторность не дарила свободы, а лишь подчёркивала её уязвимость. Панорамное окно открывало вид на мерцающий город, но Эля едва замечала огни, её взгляд скользнул по интерьеру и тут же отпрянул, будто обжёгшись.
На большую кровать, покрытую кроваво‑красным покрывалом, она даже смотреть не стала: в этой детали было что‑то слишком откровенное, слишком чуждое её нынешнему состоянию.
Скорпион захлопнул дверь сам — резко, с глухим, тяжёлым стуком, от которого дрогнула стена и будто содрогнулось само пространство между ними. Звук прокатился по комнате, как раскат грома, окончательно отрезая пути к отступлению. Эля быстро вытащила заглушку и положила на столик и в это время, он повернулся к ней, и теперь в его глазах не было ничего, кроме ледяной ярости — холодной, отточенной, способной заморозить на месте. Но сквозь этот лёд проглядывало ещё что‑то: тёмное, горькое, будто её появление вскрыло старую рану, о которой он старался не вспоминать. В этом взгляде читалась не только злость — в нём была боль, которую он ненавидел показывать, и оттого она делала его ещё страшнее.
Когда он шагнул к ней, внутри у Эли на короткий миг все сжалось от ужаса. В его движениях чувствовалась угроза. От мощной фигуры, одетой во всё чёрное, исходило ощущение опасности. Теперь Скорпион действительно выглядел живым оружием — решительным, смертоносным, способным любого отправить на тот свет без малейших усилий и угрызений совести.
Наблюдая за тем, как он приближается к ней, Эля боролась с инстинктивным желанием попятиться. Хищник. Перед ней был хищник, который ее ненавидел.
Она расправила плечи и уверенно встретила холодный взгляд Скорпиона. Как бы бешено ни колотилось сердце в груди, показывать страх было нельзя — не сейчас, не перед ним. Она должна была стоять твёрдо, даже если внутри всё дрожало, как натянутая струна на грани разрыва.
В этот момент в ухе у Эли тихо щёлкнул наушник, и сквозь фоновый шум пробился голос Алора — спокойный, собранный:
— Эля, я у двери 14-В. Дай знать, если нужна моя помощь.
Она едва заметно коснулась наушника — лёгкий, почти незаметный жест, означавший: «Я слышу». И снова посмотрела на Скорпиона, только теперь вдруг осознала, что упустила момент, когда он начал медленно приближаться. Шаг за шагом, без спешки, будто давал ей шанс отступить или проверить, хватит ли у неё смелости остаться на месте.
Эля опустила взгляд на его мускулистые плечи, обтянутые чёрной футболкой, потом скользнула глазами ниже — до чёрных брюк, до уверенной, хищной походки, которая всегда выдавала в нём воина, привыкшего контролировать любую ситуацию. Скорпион излучал силу и ту самую грубую, опасную притягательность, от которой у неё перехватывало дыхание. Она тяжело сглотнула, чувствуя, как тело само собой отзывается на его близость — сердцебиение ускорилось, дыхание стало рваным, а в груди разлилось странное, почти пугающее тепло, будто её нервная система сама признавала в нём чисто мужскую, подавляющую сущность.