Страница 24 из 92
Алор тихо выругался, и этот короткий звук резанул тишину кабины. Эля вопросительно взглянула на него.
— «Лунный шёпот»? — переспросила она, и слово прозвучало на языке как что‑то горькое, чужое, почти ядовитое. — Это же…
— Да, — кивнул Алор, и в его голосе не было ни удивления, ни осуждения, только холодная, горькая констатация факта. — Клуб, где продают любые удовольствия. Известное место. Туда ходят не за разговорами.
В груди у Эли всё сжалось, а потом взорвалось горячей, колючей злостью — такой острой, что на мгновение она даже перестала дышать. Она не спала ночами, считала секунды, рисковала каждым своим шагом, а он… он просто зашёл в клуб, будто это был обычный вечер?
Эта мысль обожгла её, заставила сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Но следом за злостью пришла другая, более холодная и трезвая мысль: она здесь не просто так. Ей нужно всего лишь с ним поговорить.
— Идём, — бросила она, застёгивая куртку так резко, что одна пряжка щёлкнула не на своё место. — Сейчас.
Алор коротко кивнул, не споря, не пытаясь её остановить. Он знал: сейчас любые слова будут лишними.
Они вышли из фургона, и шум улицы накрыл их волной: гул двигателей, обрывки разговоров, музыка, льющаяся из открытых дверей, неоновый свет, режущий глаза. Всё вокруг кричало, пульсировало, жило своей жизнью, но для Эли сейчас существовал только один объект — тот, что исчез за дверью «Лунного шёпота».
— Держись рядом, — тихо произнёс Алор, когда они подошли ближе. — Никаких резких движений. Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцену.
Эля кивнула, но в её взгляде всё ещё горела та самая искра — смесь злости, тревоги и упрямой решимости. Она глубоко вдохнула, прогоняя лишние эмоции, и шагнула вперёд, туда, где за яркими огнями и громкой музыкой скрылся Скорпион.
И на этот раз она была намерена пойти до конца, и все ему рассказать.
Глава 14
Дверь «Лунного шёпота» распахнулась перед Элей, и её будто швырнуло в другой мир — в пульсирующую, живую стихию, где воздух был густ от басов, запаха парфюма, озона и чего‑то пряного, почти дурманящего. Внутри клуб был не просто шумным — он был живым.
Громкая музыка ударила по ушам тяжёлой волной, такой плотной, что казалось, её можно потрогать. Бас вибрировал в груди, отдаваясь в костях, и на мгновение Эля потеряла ориентацию: свет, мелькавший в такт ритму, резал глаза, превращая пространство в калейдоскоп вспышек.
Зал был переполнен. Толпа танцевала, сливаясь в единое движущееся море: кто‑то покачивался в такт, кто‑то отдавался музыке без остатка, вскидывая руки, теряя себя в этом шуме. Голографические проекции скользили по стенам, меняя узоры с каждым тактом, и казалось, что само помещение дышит, подстраиваясь под ритм.
На главной сцене танцевали мужчины и женщины разных рас: у кого‑то кожа отливала синевой, у кого‑то была покрыта тонкими чешуйками, у кого‑то светились узоры и татуировки, пульсируя в унисон с музыкой. Движения были откровенными, почти вызывающими, но в них чувствовалась отточенность, будто танец здесь был не развлечением, а ритуалом, языком, на котором говорили желания и тайны.
Официантки разных рас скользили между столиками почти обнажёнными, в тонких накидках, которые больше обещали, чем скрывали. Их движения были плавными, отработанными, и в каждом взгляде читалось: «Я знаю, чего ты хочешь. Скажи только слово».
Эля замерла на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, а нервам — собраться. Сердце колотилось где‑то в горле, но не от страха, а от напряжения, от той звенящей собранности, когда каждый звук, каждый блик может стать подсказкой.
— Я вижу два боковых коридора. Один ведёт к приватным комнатам, второй — к террасе, — склоняясь к ее уху проговорил Алор. — Рассредоточимся. Я пойду в боковой коридор тот, что слева. Ты иди во второй. Держим связь. Если увидишь Скорпиона просто дай координаты.
— Поняла, — выдохнула Эля. — Разбегаемся.
Она сделала шаг вперёд, вплетаясь в толпу. Её тут же слегка толкнули, кто‑то рассмеялся рядом, не замечая её напряжения, и этот контраст — чужая беззаботность и её натянутые нервы — на мгновение заставил её почувствовать себя призраком среди живых.
Эля двигалась вдоль края танцпола, держась ближе к стенам, где свет был чуть тусклее, а тени — глубже. Она скользила взглядом по лицам, выискивая среди них знакомый силуэт, каждую секунду ожидая увидеть кожаные одежды, жёсткую линию плеч, привычную уверенность в движениях.
Бар переливался неоновыми огнями, за стойкой мелькали руки барменов расы ксилонцев, смешивающих напитки с такой скоростью, будто это было отдельное представление.
Музыка вдруг сменилась: новый трек ударил резкими, отрывистыми битами, и толпа взревела, подхватывая ритм. Эля замерла, спрятавшись в тени колонны, и сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно, считать секунды, не поддаваться этому дикому ритму вокруг.
И тут она увидела их.
Скорпион шёл чуть впереди, его походка оставалась той самой — хищной, расслабленной, но собранной, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Рядом с ним плыла девушка, и от этой плавности, от каждого её движения веяло чем‑то нездешним, словно она не шагала по полу, а скользила над ним.
Она была поразительно красива, но красота эта казалась почти нереальной, словно вылепленной из света и теней. Тонкие черты лица, высокие скулы, удлинённые глаза с вертикальным зрачком, мерцающая, будто присыпанная мельчайшей пылью, кожа. Эля не могла определить её расу.
Скорпион склонился к ней и что‑то коротко бросил ей на ухо, она рассмеялась, а он лишь едва заметно улыбнулся — редкая, почти неуловимая улыбка, которую Эля видела у него считаные разы.
Они двинулись ко второму выходу — тому, что вёл в приватные комнаты. Эля последовала за ними, держась на расстоянии, но так, чтобы ни на миг не упустить их из виду. Она лавировала между танцующими и флиртующими парами, старательно огибая официанток, чьи плавные движения в узких проходах превращали преследование в настоящий танец на грани фола.
В какой‑то момент «сладкая парочка» исчезла из её поля зрения — толпа сомкнулась, будто нарочно скрывая их от чужих глаз. Сердце Эли на секунду подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло вниз, отдаваясь тяжёлым стуком где‑то в рёбрах. «Только не потерять. Только не потерять», — повторяла она про себя, как заклинание.
Резко свернув в коридор, она прижалась к стене, сливаясь с тенью, и тут же заметила их: Скорпион и девушка замерли у двери с матовым номером 14‑В — цифры слабо светились приглушённым янтарём. Девушка что-то сказала Скорпиону и рассмеялась мелодичным голоском. Эля стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси ярости и беспомощности. Она наблюдала, как он коснулся панели, замок тихо щёлкнул, и дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая полоску тёплого, золотистого света. Девушка вошла первой, а Скорпион задержался на пороге ровно настолько, чтобы окинуть коридор быстрым, цепким взглядом, словно проверял, не следит ли кто.
На мгновение его глаза будто скользнули по той самой тени, где пряталась Эля, и у неё внутри всё сжалось, а время будто застыло. Но он ничего не заметил или сделал вид, что не заметил, и шагнул внутрь. Дверь закрылась за ними с мягким, окончательным звуком.
Выдох вырвался из груди, словно Эля только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Пальцы, чуть подрагивая, нащупали наушник.
— Он в номере 14-В, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим: слишком ровным, слишком собранным для того урагана, что бушевал внутри. — Я пойду к нему.