Страница 23 из 92
Эля удивлённо посмотрела на него, будто пыталась прочесть между строк то, что он не сказал вслух.
— Почему? — спросила она, и в этом коротком слове прозвучало сразу столько: и тревога, и недоверие, и страх, что она вот‑вот лишится этой опоры. — Ты столько лет строил здесь свою жизнь…
Алор чуть склонил голову, словно прислушиваясь к самому себе, к чему‑то давно зреющему внутри.
— Я достаточно провёл лет на станции, — произнёс он ровно, но в голосе чувствовалась твёрдость, выточенная временем. — Зарекомендовал себя как неплохой пилот и инженер. У меня есть имя, есть навыки, есть опыт. И я хочу применить их там, где они действительно нужны. Не для того, чтобы латать дыры в обшивке и закрывать глаза на то, что творится за закрытыми дверями.
Он сделал паузу, будто взвешивал каждое слово, прежде чем выпустить его в воздух.
— И где это? — тихо спросила Эля, уже догадываясь, но всё равно надеясь услышать подтверждение.
— На новой планете Эверии, — просто ответил Алор. — Там сейчас разворачивают инфраструктуру, нужны специалисты. Это не просто работа — это шанс начать заново. Сделать что‑то настоящее.
Эля молча смотрела на него, и в груди у неё всё сжималось от смеси облегчения и странной, колючей пустоты. Она хотела, чтобы он был в безопасности, хотела, чтобы у него была жизнь, в которой не нужно каждую секунду оглядываться.
— Ты уже всё решил, — прошептала она, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Почти, — кивнул Алор. — Осталось только довести до конца то, что начали.
Он шагнул к двери, но на пороге снова остановился, будто что‑то удержало его. Повернулся к Эле, посмотрел так, словно хотел запомнить каждую чёрточку её лица, каждую тень в глазах.
— Не переживай за меня, — сказал он чуть мягче. — Я знаю, что делаю.
С этими словами он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Щёлкнул замок, и тишина в номере стала почти оглушительной — такой, в которой слышно, как сердце бьётся где‑то в горле.
Эля подошла к двери и на мгновение прижалась к ней лбом, будто через эту тонкую преграду всё ещё могла чувствовать его присутствие. Потом глубоко вдохнула, расправила плечи и вернулась к столу. Экран планшета мерцал, вычерчивая на поверхности холодные линии схемы станции.
Она села, проверила настройки, убедилась, что таймер отключения от камер стоит на двух минутах, и снова уставилась на сетку маршрутов. Теперь она ждала не просто весточки от Алора. Она ждала, чтобы всё это наконец обрело смысл. Чтобы каждый шаг, каждый риск, каждая бессонная ночь привели их туда, где можно будет выдохнуть и сказать: «Мы нашли его».
Время от времени Алор возвращался и покидал её, исчезая в переходах станции, чтобы самому попробовать пробраться к этажу с камерами «0-Х» и лабораториям. Это был рискованный шаг: там система безопасности была на порядок выше, и любой лишний шаг мог стоить свободы. Но он уходил, зная, что Эля будет ждать, будет держать связь, будет следить за камерами и сразу подаст сигнал, если что‑то пойдёт не так.
А Эля сидела в фургоне, смотрела на экран, где бежали бесконечные кадры. И каждый раз, когда дверь открывалась и входил Алор, она чувствовала, как напряжение чуть спадает. Они делают всё, что могут. И этого пока достаточно.
На пятый день терпение Эли истончилось до предела — она уже почти убедила себя, что Скорпион улетел на Кси‑Аар, растворился в космосе, и все их усилия напрасны. В груди поселилась тупая усталость, тяжёлая, как свинцовая пластина, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Он покинул станцию». Она смотрела на экран планшета, где тянулись бесконечные кадры с камер, и глаза уже слипались от однообразия серых коридоров и одинаковых фигур в форме. Время будто растянулось, превратившись в вязкую, тягучую массу, в которой невозможно было дышать, каждый вдох давался с трудом. Чтобы не уснуть, Эля достала из сумки банку энергетика, сорвала крышку резким, нервным движением. Холодный, сладковато‑горький напиток обжёг горло, и на несколько мгновений мир будто стал чётче, резче, будто кто‑то выкрутил контрастность на максимум. Она поморщилась, но сделала ещё один большой глоток — ей нужна была эта искусственная ясность, пусть даже ценой дрожи в руках и бешеного стука сердца.
Каждые две минуты она сверяла время, отсчитывая секунды до возвращения Алора.
На шестой день Эля и Алор решили сменить точку опоры: сняли номер в гостинице ближе к главному зданию и двинулись к Верхнему уровню. Путь шёл через узкие артерии станции, забитые транспортом до предела — каждый метр давался с боем, и от этого напряжение в салоне только росло, будто воздух сгустился и стал почти осязаемым.
Эля смотрела в окно, машинально постукивая пальцами по колену. И вдруг среди мелькания огней, силуэтов и бликов она заметила фигуру в кожаных одеждах, в шлеме, прорезавшую поток на космобайке так легко, будто сама гравитация для него была лишь условностью.
Она задержала дыхание — на секунду мир будто сжался до одной точки, до этого стремительного, хищного силуэта. А потом воздух резко вернулся в лёгкие, обжигая изнутри.
— Алор, это он, — прошептала она, сама не слыша своего голоса. — Это Скорпион…
Алор среагировал мгновенно — не дрогнул, не замешкался, будто ждал этого момента все последние дни. Его пальцы сжались на руле, взгляд стал острым, как лезвие.
Космобайк рванул вперёд, растворяясь в потоке, и Эля, не успев даже подумать, выкрикнула:
— За ним! Мы не можем его упустить!
— Дерьмо, — коротко выругался Алор, и в этом слове прозвучала не злость, а горькое признание реальности. — На нашем фургоне за ним не угонишься. Но выжму всё, что смогу. Держись!
Он крутанул руль, вдавил педаль газа, и двигатель взвыл низким, утробным звуком, будто пробуждался от долгого сна. Фургон рванул вперёд, прижимая их к сиденьям, и вибрация пошла сквозь кости, сквозь каждую клетку, заставляя сердце биться в такт этому бешеному ритму.
Эля вцепилась в поручень так, что побелели костяшки пальцев. В голове стучало только одно: «Не потерять. Не потерять. Не потерять».
Они мчались по изгибам транспортных артерий, лавируя между другими машинами, проскальзывая в миллиметровые щели, будто сами стали частью этого хаоса. Световые полосы мелькали перед глазами, сливаясь в единую яркую полосу, а в груди у Эли всё сжималось от смеси адреналина и страха: если они его упустят, второго такого шанса может и не быть.
— Подключи уличные камеры секторов 7G и 8J на пересечениях, — бросил Алор, не отрывая взгляда от дороги, где мчался космобайк. — Если упустим, то там отследим. Там только два пути, уходящие по магистралям.
Эля тут же ввела данные в систему, пальцы летали по сенсорной панели, а она вслух комментировала всё, что видела на экранах: направление, скорость, возможные манёвры. Слова срывались с языка быстро, чётко, без лишних эмоций, только факты, только то, что могло удержать их на хвосте у цели.
Через несколько минут они резко затормозили у яркой вывески «Лунный шёпот», которая переливалась всеми оттенками фиолетового и алого, будто сама пыталась соблазнить каждого, кто на неё посмотрит. Неоновый свет ложился на металл фургона неровными пятнами, делая его похожим на что‑то чужеродное, неуместное здесь.
Они въехали на стоянку, где теснились спортивные глиссеры и космобайки, сверкающие лаком и хромом, будто выставленные напоказ, как трофеи. И среди этого блеска Эля увидела его.
Скорпион подъехал к клубу, такой же уверенный, такой же собранный, как всегда. Он выглядел совершенно здоровым, бодрым, спортивным — будто последние дни не были для него чередой опасностей и побегов, а стали лишь очередной тренировкой. Он снял шлем, встряхнул волосами, на секунду замер, словно прислушиваясь к чему‑то, и шагнул к входу.