Страница 13 из 92
— Пирог? — переспросила она, подозрительно косясь на свёрток. — А он… без «кайфун‑травуна»?
— Обижаешь! — Рокко прижал свободную руку к груди так драматично, что цилиндр едва не свалился. — Это классический милонийский пирог с красными ягодками цвили с моей родной планетки. Они, кстати, полезные. Ну, в смысле, вкусные. А польза — это уже дело десятое.
Он протянул пирог, и Эля, поколебавшись ровно три секунды (за которые успела мысленно взвесить все «за» и «против» и проиграть битву с любопытством), всё‑таки взяла его.
Запах ударил первым — тёплый, сладкий, с лёгкой кислинкой. Это был запах дома, уюта, чего‑то простого и понятного, и на мгновение все тревоги отступили, хотя бы на пару вдохов.
— Заходи, — вздохнула она, сама удивляясь тому, что произносит эти слова. — Только без лекций про травы. И без пения. Хотя бы сегодня.
— Договорились, — бодро кивнул Рокко, проходя в гостиную и оглядываясь с таким видом, будто оценивал не мебель, а стратегические точки для обороны: где лучше поставить усилитель, откуда будет лучший вид на закат, а где можно незаметно оставить ещё один пирог. И не сразу заметил входящего Алора.
— Рокко? — удивлённо воскликнул Алор, будто не верил своим глазам.
— Алор⁈ — Рокко оскалился в широкой, приветственной улыбке, мгновенно переключаясь с роли заботливого соседа на роль старого приятеля. — Вот так встреча! А я‑то думал, у нас тут только Эль‑ля‑ля и я против всего мира. А тут ещё и ты. Отлично. Значит, будет кому оценить мой кулинарный шедевр.
Эля посмотрела на них обоих: на Рокко с его вечным оптимизмом, который пробивался сквозь любые стены, и на Алора, в чьих глазах всё ещё читалась настороженность, но уже смягчённая лёгким удивлением.
— Ну, чего стоишь, как чужой? — хрипловато бросил Рокко.
Алор не успел ничего ответить. Он шагнул вперёд, и они столкнулись в крепком, до хруста в плечах, объятии — так обнимаются люди, которые когда‑то вместе выбирались из передряг, где один неверный шаг стоил бы жизни. На секунду они просто стояли, не разжимая рук, будто проверяя: да, вот он, настоящий, живой, не призрак из старых воспоминаний.
— Ты куда пропал полтора года назад? — наконец выдохнул Алор, отстраняясь, но не отпуская Рокко, удерживая его за плечи, словно боялся, что тот снова растворится в воздухе. — Даже мне ничего не сказал.
Рокко криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Прости, но пришлось спешно улететь, — просто сказал он.
Алор хотел было что‑то возразить, но только махнул рукой.
— Ладно, — буркнул он. — Главное, что сейчас ты здесь и живой.
Рокко хмыкнул, по‑хозяйски плюхнулся на диван, оглядывая то Алора, то саму Элю.
— А вы оба, значит… сплелись стебельками?
— Мы друзья, — спокойно ответила Эля, не заметив, как опустил взгляд Алор, а его хвост поник. — А вы, я смотрю, знакомы?
— Эля, — обернулся к ней Алор, чуть наклонив голову, — Рокко — мой друг. И он долгое время жил и работал на «Орионе‑11».
Эля замерла, и этот миг застыл, как капля смолы, в которой навсегда остаётся всё, что в неё попало.
— Работал на «Орионе‑11»? — переспросила она, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.
Рокко кивнул.
— Ага. Был там… ну, скажем так, универсальным специалистом. Чинил проводку, настраивал системы, иногда… помогал тем, кому помощь была нужна неофициально. А потом понял, что если останусь ещё хоть на месяц, то стану частью системы. И слинял. Взял всё, что мог унести, и улетел первым же грузовым челноком.
— Не скромничай, — рассмеялся Алор. — Рокко — гений по части электроники.
— И хакер? — уточнила Эля, вспомнив, как он ей представился в начале их знакомства.
— Бывший, — поправил Рокко, и на этот раз в его голосе не было привычной бравады. Он звучал просто, буднично, как тот, кто давно смирился с тем, кем был, и теперь спокойно принимает, кем стал. — Теперь я просто садовод. И пекарь. И сосед.
Эля сглотнула. В голове крутились сотни вопросов, каждый из которых тянул за собой клубок новых тревог.
— Пройдёмте на кухню, попробуем пирог, — предложила она.
Алор сел за стол напротив Рокко, а Эля разрезала пирог, положила по кусочку каждому на тарелку и разлила в кружки чай. В воздухе повисло тихое ожидание — не напряжённое, а такое, когда все понимают: сейчас произойдёт что‑то важное, но никто не торопится это озвучивать.
— И что гениального по части техники ты изобрёл? — поинтересовалась Эля, переходя с соседом на «ты».
Рокко хмыкнул, почесал затылок, сдвинув вбок цилиндр, и покосился на свои руки, будто сам удивлялся, что когда‑то эти пальцы творили вещи, способные поставить на уши целую станцию.
— Да всякое, — буркнул он, будто речь шла не о технологических прорывах, а о том, как однажды удачно починил старый чайник. — Но, если уж ты спрашиваешь… было одно изобретение, из‑за которого я и попал в немилость к командору.
Он сделал паузу, словно решал, стоит ли вообще открывать эту дверь, а потом всё‑таки продолжил:
— Я разработал систему синхронизации биоритмов для андроидов. Представь: машина, которая не просто выполняет команды, а подстраивается под настроение оператора. Если он нервничает — андроид замедляется, не сыплет лишними отчётами, не мельтешит. Если, наоборот, в запале — работает быстрее, предвосхищает запросы. Я назвал её «Эхо‑ритм».
Эля нахмурилась, пытаясь уловить подвох:
— Звучит… почти заботливо. В чём проблема?
Рокко криво усмехнулся:
— В том, что командор Викс увидел в этом не заботу, а контроль. Он взял мою разработку, слегка переделал интерфейс, убрал все «мягкие» настройки и превратил «Эхо‑ритм» в инструмент давления. Теперь андроиды не подстраивались под пользователей — они фиксировали малейшие отклонения в пульсе, в темпе речи, в микрожестах. И отправляли отчёты. Получился идеальный незаметный наблюдатель.
Алор тихо выругался на аэлорском — коротко, ёмко, так, что даже Рокко удивлённо приподнял бровь.
— Именно, — кивнул Рокко. — Я пришёл к нему, сказал, что это не то, для чего я это создавал. А он только плечами пожал: «Технологии не бывают добрыми или злыми. Они просто работают». И велел мне доработать систему, чтобы она могла интегрироваться с камерами и сканерами в коридорах.
— И ты отказался? — тихо спросила Эля.
— Не сразу, — признался Рокко, глядя куда‑то в сторону, будто видел перед собой не кухню, а тот самый кабинет командора. — Сначала пытался спорить, потом — переубедить. А когда понял, что он не собирается ничего менять, начал потихоньку «портить» обновления. Вставлял баги, которые выглядели как случайные сбои. Но Викс быстро вычислил, кто за этим стоит.
Он помолчал, потом пожал плечами:
— Вот тогда и начались «разговоры». Сначала вежливые. Потом не очень. Он намекнул, что если я ещё хоть раз «случайно» сломаю систему, то отправлюсь на красную планету Гала — и не как турист. Тогда‑то я и понял, что пора уходить. Завирусил андроидов, удалил часть алгоритмов, собрал самое ценное и улетел первым же грузовым челноком. Командор остался «с носом», а я — в бегах. В общем на станцию я ни ногой.
Эля смотрела на него, и в её взгляде не было ни осуждения, ни жалости, только понимание.
— Ты не хотел, чтобы твою идею использовали против живых существ, — тихо сказала она.
Рокко кивнул, на секунду снова став тем серьёзным, собранным инженером, каким он был до того, как решил, что проще печь пироги и растить цветы, чем воевать с системой.
— Именно. Я хотел, чтобы машины помогали, а не шпионили. А вышло… как вышло.
Он хмыкнул, будто вспоминал эту историю не как драму, а как особенно дерзкий квест с высоким уровнем сложности.