Страница 10 из 92
— Ты молодец, Алор, что оказался таким находчивым и смекалистым, — улыбнулась она, но улыбка тут же погасла, как огонёк на ветру.
— Но почему ты улетела так внезапно? — настаивал Алор, вглядываясь в её глаза, где читалась неподдельная тревога.
Эля сглотнула, подняла взгляд и встретилась с его сапфировыми глазами. В них не было осуждения, только готовность выслушать, даже если правда окажется тяжёлой. Она глубоко вдохнула, будто собиралась нырнуть в тёмную воду, и тихо, почти шёпотом, начала:
— Наверное, надо начать с того, как я попала на «Орион‑11»…
И Эля рассказала Алору о Земле, о том, как её похитили с родной планеты, как она очнулась на станции, как стала психологом, а потом рассказала о командоре и о том, что он пообещал вернуть её домой, если она вплотную займётся Скорпионом. Она говорила, не утаивая ничего, кроме личного о ксикорианце — того, что принадлежало только ей и ему и не должно было стать чужой разменной монетой.
Она опустила голову, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Я ничего не подозревала, носила с собой линкер, а в нём тихо жила шпионка Нейра‑01, загруженная и созданная командором под меня. Она делала записи диалогов и отсылала их по скрытым каналам. Я не знала об этом. И я не предавала Скорпиона. Но он этого не знает. Для него всё сходится: он увозил меня подальше, чтобы говорить со мной, открыться… был откровенным, делился личным. Мы даже нашли пути, чтобы контролировать его энергию. Нейра — новая разработка, и о её функциях вряд ли догадывался Скорпион, иначе бы предупредил меня не брать с собой линкер. И теперь он верит, что это я предала его. Он думает, что я всё рассказала командору и записывала наши разговоры. И, я уверена, что командор постарается всё сделать, чтобы он верил в это.
Эта мысль ударила сильнее любого обвинения.
— Именно поэтому его боль была такая острая, — тихо сказала она. — Предательство ранит не потому, что оно настоящее. Оно ранит, когда тот, кому ты доверял, кажется тебе врагом. А он сейчас именно так и видит: я — источник угрозы. Не потому, что я хотела причинить ему зло, а потому, что зло пришло через меня.
Эля закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать внутри эту горькую правду.
Алор не отвёл взгляда. Он не стал её перебивать, не пытался «исправить» её историю, не искал виноватых. Вместо этого он медленно протянул руку и накрыл её дрожащие пальцы своей ладонью — тёплой, твёрдой, настоящей. Его хвост мягко скользнул вокруг её щиколотки, не стягивая, а словно очерчивая невидимый круг.
— Как мне это доказать? Как объяснить, если я даже не могу туда вернуться? Если любой мой шаг будет под наблюдением? Я даже ничего не смогла там… в кабинете предпринять. Командор вколол мне какое‑то парализующее лекарство, и я даже сказать слово не могла, не говоря о том, чтобы выразить эмоции. Я боялась, что Скорпиона посадят в камеру, да и мне пригрозил командор… — Эля вздохнула, посмотрев на Алора. — Тем же днём я улетела на Эверию, мне дали на сборы сорок минут. Здесь я уже чуть больше недели и пока не работаю, а адаптируюсь.
Когда она произнесла последние слова, голос дрогнул и оборвался. Эля опустила взгляд, будто боялась увидеть в его глазах то, чего больше всего страшилась: разочарование, сомнение, мысль «а вдруг и он посчитает, что она предатель».
Алор замер. Его сапфировые глаза потемнели, в них вспыхнул такой ледяной огонь, что Эля невольно отпрянула — не от страха перед ним, а от силы этой ярости, которая вдруг заполнила всё пространство между скалами и морем.
— Тарен Викс… — имя командора сорвалось с его губ, как ругательство, как проклятие, выжженное на языке. Он резко поднялся, распрямившись во весь свой высокий рост, и сжал кулаки так, что под кожей на запястьях вздулись вены. Его хвост, такой плавный и спокойный, сейчас метался за спиной, как живое, разъярённое существо, готовое ударить. — Я не ожидал… — голос Алора дрогнул, но не от слабости, а от того, как сильно ему приходилось давить в себе желание сейчас же сорваться, прыгнуть в корабль и полететь туда, чтобы высказать Виксу всё, что он о нём думает. — Я не ожидал от него такого.
Он сделал несколько быстрых шагов в сторону, будто ему вдруг стало тесно рядом с Элей, будто эта история не помещалась в одном пространстве с её хрупкостью. Потом резко остановился, повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что‑то ещё, помимо ярости, — острая, режущая боль, словно он сам чувствовал тот укол парализующего препарата, который вкололи ей.
— Сорок минут на сборы… — повторил он, и в этом повторении не было вопроса, только горькое осознание несправедливости. — Сорок минут, чтобы вычеркнуть из жизни всё, что ты строила. И ты даже не могла ничего сказать, не могла возразить… — он снова сжал кулаки, потом заставил себя разжать пальцы, будто приказывая себе не терять контроль. — Прости, — выдохнул он, снова поворачиваясь к Эле, — я сейчас слишком громкий. Но я просто… я не могу уложить это в голове. Он же командор. Он должен защищать, а не ломать.
Алор подошёл ближе, но не сел рядом, а встал перед ней, закрывая собой горизонт, будто даже ветер не должен был больше касаться её своими холодными пальцами.
— И ты никому не сказала, — тихо, почти про себя, произнёс он, и в этом тихом голосе было столько горечи, что Эля невольно потянулась к нему.
— Я не могла никому ничего сказать, со мной были охранники, — прошептала она, опуская глаза. — Я разбила линкер и не переписала данные друзей. Хотя, теперь я думаю, это и к лучшему. Командор знает, с кем я общаюсь, и ему не составит труда просмотреть через Нейру мои контакты. Думаю, что ему известно и наше с тобой общение. Если ему доложат, что меня уже начали искать и прилетел ты, то он поднимет записи, чтобы понять степень наших отношений. Будь осторожен, Алор, когда вернёшься на станцию. Он решит, что я передаю через тебя информацию Скорпиону.
— Пусть решает что хочет, — твёрдо ответил Алор. — Я скажу, что да, нашёл тебя, и ты мой психолог, который мне помогает, и я хотел бы продолжить консультации с тобой. Если он и будет следить за мной, то быстро поймёт, что я ничего не знаю. А я буду предельно осторожен и не дам ему повода заподозрить меня ни в чём. Но я обещаю тебе, что выясню хоть что‑то о Скорпионе. Я плохо знаю этого ксикорианца, мы никогда не ладили особо, но даже мне его, с его лирран, жаль.
Алор снова встал и сжал руки в кулаки. Его хвост метался, как ураган, поднимая облако песка.
— Прости, что я сейчас такой… взрывной. Просто, когда я думаю о том, что с тобой сделали, во мне всё кипит. Я хочу кричать. Хочу лететь туда и требовать ответов. Хочу, чтобы кто‑то объяснил мне, как можно так поступить с тобой.
Он опустился перед ней на корточки, снова, как раньше, чтобы их глаза были на одном уровне, и протянул руку, осторожно накрыл её ладонь своей. Его хвост медленно, успокаивающе обвился вокруг её ноги, словно хотел собрать в этот круг всю бурю, что бушевала внутри него, и не дать ей коснуться Эли.
— Ты не одна, — тихо, но очень твёрдо повторил он. — И никто больше не заставит тебя собирать вещи за сорок минут. Никто не будет делать с тобой то, что ты не хочешь. Я обещаю.
Эля наконец подняла на него глаза. В них было не только облегчение — в них светилась благодарность за то, что он не стал говорить пустое «всё будет хорошо»: сейчас это прозвучало бы как ложь. Он сказал другое: «я с тобой». И этих слов оказалось достаточно, чтобы дрожь в её пальцах начала понемногу стихать.
Она загляделась в его сапфировые глаза, и между ними сама собой возникла пауза — та самая, когда слова кажутся лишними. Прежде чем Эля успела что‑то сказать, хвост Алора мягко, но уверенно обвился вокруг её талии, притягивая её чуть ближе — не настойчиво, а так, будто хотел просто убедиться, что она рядом и в безопасности.