Страница 79 из 82
Эту песню я знал, конечно. И она была из последних, написанных Высоцким.
— Я её долго вынашивал, — сказал он. — А тут… Хм! Навеяло, да…
— Но тут ведь не зона была, — возразил я.
— Но ведь стреляли же.
— Стреляли, — согласился я, вспомнив, как я тут «порезвился» в июне, и вздохнул. Когда сейчас подыгрывал, видел перед собой десять трупов и разбрызганные по штольне мозги десятого. Да-а-а… Навеяло… Хм! Самому понравилось, как играл. Жалостливо.
— Пошли, одну штуку покажу, — сказал Владимир Семёнович встал и повёл меня к бане. — Смотри.
Он подошёл к деревянному жёлобу, шедшему от бани к озеру, а до него метров пятьдесят было, и повернул водопроводный кран, из которого в жёлоб полилась вода.
— Тут в бане даже водопровод есть.
Только сейчас я обратил внимание, что работает дизель-генератор.
— Садишься на эту доску и вниз! — восторженно, как ребёнок сказал Высоцкий. Глаза его горели губы сжались от предвкушения. — Мы уже попробовали с Ириной. Только ступни ног прижимай, а то такая клизма получится. Хе-хе… Аж из ушей… Ха-ха-ха…
Я представил силу удара, при таком разгоне. Хоть и угол не большой, однако…
— Главное, что? — спросил Высоцкий. — Глиссируешь аж до противоположного берега озера! Полный кайф! Нам с Иришкой очень понравилось.
Высоцкий сбавил громкость.
— Она даже лифчик потеряла.
— Ах ты ж паразит, Володька! — послышался голос из маленького банного оконца. — Выйду я тебе задам!
— Ой, боюсь-боюсь, — заголосил по-бабьи Высоцкий и рассмеялся.
— С лифчиками так бывает, — философски сказал я показывая Владимиру два больших пальца, а потом подводя ладони к своей груди, показывая размер. Владимир прыснул.
— Ну, ка брыснули отсюда! Выйду обоих поубиваю!
— Уходим-уходим. Я только Мишке горку показал. Тебе спинку не надо потереть?
— Маринке тереть будешь!
— Я б потё-ё-ё-р, — протянул Высоцкий. — Далеко она.
— Медведицу поймай. Ей и три спинку! — предложила Ирина и рассмеялась своей шутке.
— Если я её поймаю, то, скорее всего, она мне спинку потрёт, — парировал Высоцкий. — А потом Мишка лечить будет. Как этого… Николку. Сильно его медведь подрал?
— В хлам, — сказал я и подумал, что ведь Ирине Юрьевне всего двадцать восемь лет, а Высоцкому тридцать девять. Молодёжь, мля! Дет сад, ясельная группа!
— То есть, в хлам? — выпучил он на меня глаза.
— Вы уйдёте отсюда или нет⁈ — крикнула Ирина.
— Пошли, — посмотрев на окошко, — сказал Высоцкий.
— Ну… То и есть, — сказал я, пожимая плечами и переступая ногами в сторону домика.
— А ты? — спросил Высоцкий, прикуривая сигарету от зажигалки «Зиппо» и косясь на баню.
— Я его слепила из того, что было, — попел я.
— Да? Как это? Руками, что ли? Там же зашивать, наверное, надо было. Ты ведь не врач, а целитель.
— Сам удивляюсь, как всё замечательно вышло.
— Замечательно? — не поверил Высоцкий.
— Завтра сам посмотришь. Он сюда на продолжение лечения придёт. Как проснётся.А может и сегодня… Но вряд ли…
— Зачем? Ты же его вылечил, говоришь.
— Интоксикацию выводить. Залепил-то я его залепил, а внутри процессы бродят, печень, почки и другой ливер разрушают.
Высоцкий посмотрел на меня.
— С тобой разговаривать одно удовольствие. Ещё в самолёте отметил. На любые темы. Совсем не заметно, что тебе двадцать лет.
— Шестнадцать, — сказал я.
— Что шестнадцать? — не понял Высоцкий.
— Шестнадцать мне лет, — сказал я.
— Хрена себе! — сильно удивился Высоцкий.
* * *
Мы сидели и после бани пили чай. В озеро ни я, и ни Владимир с Ириной нырять с горки не захотели. Потехе час, как говорится. Хрустели сушками и вдыхали аромат разнотравья, переданного мне ещё в июне шаманом. Вернее, его дочкой.
— А что это ты мне за песню пропел. Слова не выходят из головы. Я его слепила из того, что было… Не помню такую.
— Женская песня. Не поёт пока никто.
— Твоя, что ли.
Я помолчал, подумал-подумал и сказал:
— Получается, что так.
— Женская? — спросила Ирина. — Я как раз просила Володю для меня песню написать. Чтобы в компаниях играть. Он сказал, бери «Я несла свою беду»… Бр-р-р… Это же такой депрессняк.
— Она неплохо играет и поёт, между прочим, — сказал Высоцкий.
— Я, между прочим, с детства хотела стать актрисой и готовилась поступать в ГИТИС. Поэтому, и петь, и плясать, и на гитаре с фоно играть, я научилась. Только, вот зря.
Она вздохнула.
— Сыграешь? — спросил Владимир Семёнович.
— Можно, — сказал я и взял гитару.
Полюбила парня, да не угадала,
[2]
Вовсе не такого я во сне видала.
Я его слепила из того, что было,
А потом что было, то и полюбила.
А потом что было, то и полюбила.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
Все у нас связалось в узелки тугие,
У меня проблемы, у него — другие.
Я его слепила из того, что было,
А потом что было, то и полюбила.
А потом что было, то и полюбила.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
Это лишь минутка, как слеза упала,
Я же не сказала, что любовь пропала.
Я его слепила из того, что было,
А потом что было, то и полюбила.
А потом что было, то и полюбила.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
Узелок завяжется, узелок развяжется,
А любовь она и есть —
Только то, что кажется.
— А что? По-моему отличная песня, — сказал Высоцкий. — И спел ты её… Как это молодёжь говорит? Слово такое смешное… Прикольно, да.
* * *
[1]
https://my.mail.ru/mail/kushnir_2026/video/15/732.html
[2]
https://vkvideo.ru/video-48729734_166892755