Мельница-2

Глава 11

Ну, не то, чтобы прямо уж встали, но зашевелились — точно. Оказалось, что вот уже как лет двадцать поселение живёт под управлением «князя», регулярно ежегодно приезжающего для контроля «собственности», а здесь на постоянной основе живут шесть «охранников-промысловиков».

— Так, э-э-э… А перебить всех не пробовали?

— Пробовали, — кивнул головой Осип Кузьмич. — Перебили. Приехали иные и кого перебили, кого с собой забрали. Отец Фёдор твой, верно, из тех и будет, покоо увезли с собой. До вашей войны с германцем ещё было. Все ружья поотбирали.

— А белогвардейцы, что золото у вас отбирали и в Китай возили?

Осип посмотрел на меня.

— Верно, что ты от нашего, от Фёдора. Мало кто ту историю знает. Но те белогвардейцы нашими ходоками были. Это наши ходили в Китай и золото возили. А белогвардейцы просто увязались за нами. Власть Советов хотели забороть. Да продал кто-то их. Побили офицеров. Сначала офицеры ЧОНовцев побили, что над нами верховодить стали, а потом ЧОНовцы их.

Я уже чуть-чуть запутался, кто кого побил, но понял, что не всё что написано в гэбэшном отчёте — правда-истина.

— Вот и остались мы тогда без ружей. А потом снова ЧОНовцы появились и нас заставили на себя работать и золото в Китай носить. Так и носим. И всё бы ничего. Даже жить стали лучше. Да претит неволя-то.

— Что, так у вас и нет оружия? — спросил я. — А мы порох, капсюли и свинец принесли…

— Выдают для охоты ружьё, и отбирают потом. Сказываю, же… Как в неволе живём. Раньше хоть по Бикину на чолнах ходили. Спускались по нашей речке по зимнику и к родичам на собаках ездили. А то и по малой воде ходили. Да и тропами хаживали. Заросли те тропы теперича. И Бачелаза засорилась.

Я не стал говорить Осипу, что нет тех деревень на Бикине, а родичи его куда-то делись. Думал я о том, как быть с «ЧОНовцами». ТО, что это, скорее всего, были те же «гэбэшники», но вид в профиль, я не сомневался. Что-то такое проскальзывало в том сообщении, что смутило меня тогда, но что, я так и не понял. А теперь стало понятно, что, скорее всего «тему» кто-то из бывших сотрудников продолжал «курировать», но уже на свой страх и риск. Ну, и на свой «гешефт» естественно. И, вполне возможно, что то золото не было «белогвардейским» золотом, а было оно вполне себе «нашим».

— И вот как теперь мне это золото забрать? — подумал я. — Это ведь моё золото. Я ведь с ним уже сросся. Хе-хе… А тут такой облом.

Я задумался.

— Хотя, может быть я себя накручиваю? — подумал я. — Может быть это золото всё-таки белогвардейское и лежит как клад, а не как захоронка. Пятьсот килограммов — это слишком много. Зачем его здесь хранить, если есть канал в Китай? Канал закрылся? Вполне возможно.

— А как они золото в Китай относят? — спросил я.

— Раньше наши ходили. Месяц пути до Уссури туда и назад. Теперь они сами возят через Бикин, а дальше куда не знаем.

— Хм! Пятьсот килограмм, — думал я. — Не самолётами же они летают? Хотя… А почему бы и нет. Устали сторожиться. Если начальство, так оно всегда сюда самолётами летало. Да и так… Всегда договориться можно и с «летунами». Они регулярно облёты совершают. Пожары смотрят. Подхватить десяток «охотников»? Да легко. Это ведь и официально организовать можно. Охотничья артель, допустим. Дорого — да. Но это если только охотиться на зверя. Но если типа — «соболевать», так вполне себе окупиться перелёт может. Тем более, если попутный рейс. Да и улунгинцы правом льготного тарифа обладают. Хм! Начальник метеостанции? Интересно-интересно…

— Уходить вам надо, — сказал Осип. — Не дай Боже вернуться они. Давно ушли.

Я посмотрел на Ефрема. Тот пока ещё слова не проронил, кроме «здравствуйте».

— Так они сейчас «ЧОНовцы», или просто бандиты? — спросил я.

— Да, кто их знает? — пожал плечами старовер.

— Оружие у них какое?

— Охотничьи карабины.

— Автоматов нет?

— Что такое автомат? — спросил Осип.

— Понятно. Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест. Утро вечера мудренее. Завтра решим. Пойдём погуляем, или полежим? — спросил я у Ефрема.

Тот пожал плечами.

— Значит — погуляем, — решил я.

— Спаси Бог, — сказал я, перекрестившись. — Благодарствуем за обед.

— Спасибо, — сказал Ефрем и мы встали из-за стола.

Взяв рюкзаки, мы вышли из дома, как я понял теперь, «бандитского». Может не могли староверы принимать у себя нехристя Ефрема, а может по причине того, что дом был, и впрямь, самый лучший в посёлке.

— Вы вернётесь ещё, али нет? — спросил Осип.

— Где у бандитов логово? — спросил я, не отвечая на вопрос.

— Там, вверх по реке, шагов через пятьсот, мосток стоит. Через него перейдёте, так по тропке идите, идите… Долго вдоль реки идите. А у сосны без вершины сворот в сопку пойдёт. По нему идите сторожко. Дозор у них есть. Там у них золотоносная жила. В горе той. И по окрестным ручьям моют. Но хранят всё там, оттого и дозоры.

— Понятно, — кивнул я.

Едва отошли от села, отошли в сторону от тропы, остановились в кустах и присели на рюкзаки. Помолчали.

— Надо их убрать, Ефрем Александрович.

— Зачем? — без тени удивления спросил Ефрем. — Другие придут. Думаешь, тут сам хозяин прииска?

Ефрем покрутил головой.

— Хозяин где-нибудь в городе сидит. В высоком кабинете серого дома.

Я тоже покрутил головой.

— Я знал про это золото из гэбэшного отчёта. На схрон с золотом наткнутся случайно. А значит то, что эти бандиты здесь делают — незаконно.

— Мало ли кто и что у нас делает незаконно. Сам же говорил, что где золото, там и лихоимство с лиходейством.

— Ну и ладно. Только я думал, что тут нет никого, и золото, пока его не забрали другие, забрать себе. Пригодится. Как думаешь сможем мы найти купцов?

Ефрем неопределённо пожал плечами, но я-то знал, что у него есть каналы сбыта. Он мне сам как-то рассказывал, что в молодости немного «хулиганил». А кто из аборигенов без греха? Они так жили, живут и будут жить, беря от природы всё, что можно.

— Ты хочешь их ограбить? — спросил Ефрем.

— И ограбить тоже, — сказал я.

— Грех же по вашему, — сказал Ефрем и усмехнулся.

Я пожал печами.

— А кто сказал, что я святой? Я не говорил.

Ефрем улыбнулся ещё шире.

— Вижу, что ты не против, — сказал я. — Заодно селян освободим от рабства.

Ефрем только хмыкнул на мои слова об освобождении.

— Они видели нас, — сказал он наконец. — А это плохо.

— Третье правило диверсанта? — спросил я.

Ефрем вскинул на меня взгляд.