Мельница-2

— Не тот случай, но всё равно это большой риск. Карабин придётся выкинуть, но он не учтённый. И… Много их. Десять человек — много.

Ефрем посмотрел на меня с прищуром. У него глаза были почти «нормальные». Не как у Дункая.

— А ты сам-то готов воевать?

Я пожал плечами. Адреналин закипал, но закипал как-то ровно. Обострялось восприятие внешних факторов, лучше работал мозг, планируя экспроприацию.

Где-то вдалеке глухо «бумкнуло».

Я удивлённо расширил глаза.

— Даже так⁈ — спросил сам себя я. — Ладно, пошли, посмотрим. Только рюкзаки надо где-нибудь пристроить.

Мы не пошли по тропе, а пошли прямо на звук взрыва. И я примерно представлял где это «бумкнуло». Когда я обследовал это место, наткнулся на взорванную выработку, к которой шла широкая тропа, а чуть ниже стояли две ручные дробилки и приспособления для отделения золота от породы. В отчёте про масштабы производства ничего не было и это меня тогда и смутило. Теперь я понимал, почему. Одно дело залётные белогвардейцы, а другое дело, признать, что «белогвардейцы» работали аж до семидесятых годов. А органы, получается, что просмотрели. Или не просмотрели?

Мы прошли по ровному километра два, потом поднялись метров на двести по не очень крутому склону и вышли на рукотворную лесную прогалину, где вместо деревьев стояли одни пеньки. И тут прогремел выстрел. Ефрем, шедший впереди меня, но чуть левее, охнул и завалился лицом вперёд. Я завалился прямо на него и тут же приложил свою ладонь ему на спину, где под левой лопаткой стало растекаться кровавое пятно.

— Ху*себе, — сказал я, вглядываясь вперёд, но ничего, кроме деревьев, начинавшихся метрах в пятидесяти, не видя. Пришлось «включить» фасеточное зрение, но и в нём я ничего не увидел. Минут через пять Ефрем захрипел, а я всё-таки увидел шевеление в деревьях, чуть левее от нашего выхода на прогалину. Да, мы и не выходили, а только, хм, слегка «нарисовались».

— Глазастый этот наблюдатель! — подумал я, ловя его в оптику мелкашки.

Моя винтовка щёлкнула и шевеление в кроне дерева затихло. Зато появился другой объект для… Щелчок и объект завалился.

— Пошла массовка, — сказал я.

Ефрем зашевелился, закашлялся и сплюнул комок свернувшейся крови.

— Твари! — сказал он и смачно добавил. — Ну, пи*дец вам!

— Тихо! Тихо! Не отпустило тебя ещё!

— Да, нормально уже, — просипел Ефрем.

— Бабушке своей скажи, — проговорил я. — Ты смотри, а я полечу ещё.

— Лечи-лечи, — проговорил Ефрем и, откашлявшись, снова сплюнул. — Он мне, что лёгкое прострелил? На вылет, что ли?

— На вылет, Ефрем Александрович. На вылет. Не отвлекайся пожалуйста.

Ефрем скосился себе на грудь.

— Тварь! Он мне что, в сердце попал⁈ Бл*ять! Он же убил меня, да⁈

Ефрема заколотило.

— Вперёд смотри, вождь! Вперёд!

— А ты назад поглядывай! — сказал Ефрем.

— Поглядываю-поглядываю, — сказал я, вглядываясь фасеточным зрением назад и вперёд одновременно.

— Так, если насквозь, прошла пуля, как тебя не задело.

— Царапнуло плечо немного, — сознался я. — Но крови уже нет.

— Вот ты уникум!

Ефрем помолчал и снова матерно выругался.

— Ведь он же убил меня, сука! Где он, падла⁈

— Он уже умер, — сказал я, чувствуя, что Ефрема «отпустило». — И второй умер.

— Да? — удивился Ефрем. — Значит, пока я отдыхал, ты двоих?

— Уходить надо, — сказал я. — Предлагаю вернутся назад. Там, вроде, нет никого.

— Правильно, — сказал Ефрем. — Назад и дальше по тропе пройти.

— Опасно по тропе. Ждать там будут. Предлагаю совсем назад уйти. В посёлок.

— Они тогда ночью пойдут, — буркнул Ефрем.

— Мне ночью лучше видится, — сказал я.

— Уверен? — не очень удивился Ефрем.

Я кивнул. Мне уже удалось разобраться, как работает моё «ночное зрение». Прав Мишка. Это был, своего рода, локатор. Он вычленял движущиеся объекты, игнорируя всё остальное. Причём, даже не движущиеся, а живые. Те, у кого бились сердца. Даже рыбы отражались в нём, если я сильнее концентрировался.

Локатор представлял собой сферу с точками, которые, при наведении на них «зрения», превращались в объёмные живые формы. Это было удобно, если хочешь разглядеть кого-нибудь в, хм, «толпе». На каких приинципах оно работало я не представлял, но мне как-то вспомнилось что я однажды читал про квантовые радары, которые видят сквозь объекты и определяют их по одному единственному фотону. Может и у меня что-то подобное развилось с моей, хм, силой. Сила, хм, есть ума не надо.

Мне бы проще было, если бы Ефрема совсем не было. Но, что вышло из моего путешествия, то вышло. Фарш обратно не прокрутишь. И сейчас кто выживет, тот и нарисует картинку.

— И кто кого переживет, тот и докажет, кто был прав, когда припрут! — вспомнил я песню Владимира Высоцкого и тут же подумал. — Поехать в Москву вылечить его что ли? Ха-ха-ха… Ага… Я его вылечу, а он снова «разлагаться» начнёт. Попробовал на дяде Коле, ага. И он на следующий же день от всей души «натрескался» водки сам и деда Колю совратил. Зато здоровья у дяди Коли теперь, как у дурака махорки. И вот кто скажет, хорошо ли я сделал, дав его ему? Ведь сколько теперь он ещё будет мучить тётку Марию?

— Можно, конечно, дать круг и наверх пойти, — подумал я, — но они уйдут вниз, и станут ждать нас там. А могут и за подмогой кинуться.

— Они так и так могут кинуться за подмогой, а могут и не кинуться, — буркнул Ефрем. — Не нравится мне всё это. Тут по лесу они куда хочешь выйти могут. Хоть в тыл, хоть в лоб.

— Поэтому, лучше, ждать их в посёлке. Я в первом доме от реки сяду, а ты у тропы. Чтобы не выскочили. Хрен они поднимутся на плато не по ручью, а в другом месте.

Ефрем нахмурился.

— Ты точно уверен? — спросил он.

— Точно, вождь, точно. Смотри, чтобы никто живым не ушёл. Не мы начали эту войну.

Ефрем ухмыльнулся.

— Был такой фильм американский «Бей первым, Фреди». К нашей ситуации н не подходит, но что-то вспомнилось. Не начни с ними играть или шутить, Миша.

— Спасибо, Ефрем Александрович. Всех под ноль!

Ефрем покрутил головой.

— Хм! Двоих уложил, и ни капли переживаний. Был опыт в прошлой жизни? Воевал, что ли?

— Воевал, Саныч. Было дело. Немного, но мне хватило. Да и так просто навидался всякого. Я же ментом в той жизни был. А времена наступят сложные. Стрельба на улицах каждый день. И войны не надо. Оружия валом!

Я махнул рукой.

— Ладно! Потом, как нибудь поговорим. Дункаю рассказывать всего не буду, а тебе всё расскажу без утайки.

— Почему мне, а не ему?