Страница 28 из 82
— Интересно, — подумал я и, подозвав одного из сопровождавших меня мужиков, взял за руку его. Когда «отпустило» второго страждущего, я, не отпуская другую руку, прошёл к следующему.
Получалось, что руки мои могли исцелять не зависимо друг от друга, отдавая столько силы, сколько нужно для исцеления.
— Хм! Интересно, — подумал я, подзывая следующего и продолжая читать нескончаемую молитву.
Так я и передвигался по селению. Кто мог ходить, подходили ко мне, кто не мог, к тем подходил я. И, да, ходячие требовали моей силы меньше. Часа чрез полтора мы, слава Богу, управились. Однако лежачие больные не поднимались сразу с постели, но глаза открывали и смотрели на меня трезво. Те, у которых был жар, жар проходил «на глазах». Кто находились в беспамятстве, приходили в себя. Кто кашлял, кашлять переставали. И то и дело слышалось: «Чудо! Чудо! Чудо!».
Когда всё закончилось и я вышел из «последней» избы, я молча сел на заваленку и, посмотрев на небо, осенил себя крестом. Стоявшие невдалеке селяне-старообрядцы, тоже перекрестились. Они молча смотрели на меня, а я некоторое время молча смотрел на них. Потом сказал:
— Повторю. Это не мой дар, это дар отца Фёдора. Он послал меня к вам. Я тут совершенно ни при чём.
Вперёд выступил первый мной исцелённый житель-старообрядец.
— Не гневи Бога, добрый человек. Мы, чай, не без понятия. Не может простой человек быть передатчиком чужой силы. Оттого и послал тебя Фёдор, что сила сия в тебе есть. А то, что ты отрицаешь сие, так то от твоего неведения. Не станешь же ты перед нами лукавить?
От неожиданности я чуть слюной не поперхнулся, но сделал вид, что ничего, что сказали мне, не понял.
— Пустое всё, — сказал я. — Главное — сделали, что было Богу угодно.
— А Богу было угодно, чтобы ты пришёл к нам, спаси тебя Бог.
Я устало отмахнулся. Не то, чтобы я устал лечить, но ведь мы с Ефремом отмахали с полными рюкзаками почти десять километров по пересечённой местности.
— Где мне с моим другом, можно устроиться? — спросил я. — Переночуем, да завтра пойдём назад.
Местный люд переглянулся. Старший шагнул ко мне.
— Не сказал я тебе сразу… Опасно вам здесь оставаться.
— Чего так? — удивился я, но чуйка моя зачесалась.
— Лихие люди тут. Сейчас золото промышляют, но вот-вот возвертаться могут.
— Золото, — повторил я, не спрашивая, а констатируя, и подумал. — Что и требовалось доказать.
— И что за люди? Почему лихие?
— Почему лихие? Да потому, что лихие, — зло произнёс какой-то другой мужик. — Что ж мы лихих людей от обычных не отличим?
— А можно по порядку? С толком и расстановкой? И покушать бы не мешало.
Местные встрепенулись и увлекли меня в какой-то очень цивильный дом, где вскоре появился и Ефрем. Дом прямо, можно сказать, был современный и намекал на относительно недавнюю постройку. В доме имелось три комнаты и в двух из них стояли четыре одноместные кровати. В первой комнате стояла кирпичная печь и кухонный стол. Окна были застеклены.
Нас накормили фасолевым борщом, жаренной картошкой с мясом и напоили ягодным компотом. А потом рассказали такое, что у меня волосы встали дыбом.