Страница 31 из 45
Как выяснилось, Алмазные всё же прилетали. Но засаду им сделать никто не позволил. Даркейн перед отлётом дал своим людям чёткий приказ в духе цитаты из известного фильма: "Всех впускать, никого не выпускать, если что, открывайте огонь".
Но просто так нападать на нежданных гостей никто бы не стал. Те сами повели себя неправильно. Вместо того, чтобы отчитаться о цели визита, дать проводить себя вглубь замка и закрыть в покоях, начали качать права.
Наверное, думали, что у них уже победа в кармане. Тем более, замок окружён тенями.
Но подчиненные Даркейна отреагировали в соответствии с инструкцией. С драконами справиться было нелегко.
Повязать непокорных "гостей" помогли рубиновые. Этот добропорядочный клан, как выяснилось, послушно сидит в замке Чернокрылых уже несколько дней. Оказывается, глава рубиновых - старый товарищ Владыки со времён академии.
У меня, если честно, остались некоторые вопросы насчёт того, что их заставило посягнуть на мою честь. Но они не первые сваливают вину за свои действия на своих "неуправляемых" драконов.
И Эдриан, и Даркейн тоже об этом говорили.
С драконами действительно что-то не то. Единственный нормальный дракон в этом мире, по всей видимости, только я.
А что если... проблемы с самоконтролем у драконов это прямое следствие воздействия врагов на камень Империи?
- И где теперь Алмазные? - интересуюсь у начальника стражи.
- В подземельях, - рапортует он. - Надёжно скованы.
Знаю я, какие здесь надежные подземелья. Меня из них спокойно выкрали вместе с антимагической клеткой. Тени способны на всё, что угодно. Сомневаюсь, что и сейчас за нами никто не следит.
Но шифроваться нет возможности. Как и нет желания проверять, на месте ли Алмазные пленники.
Брачный браслет пропал, стоило мне только коснуться порогов. Но этому седому магу не понадобились доказательства. Мужчина выглядит и ведёт себя так, будто никогда и не сомневался в законности моего статуса.
Он - правая рука Даркейна. Возможно, начальник стражи знает о планах и решениях Владыки гораздо больше, чем все остальные. Но он присягал на верность. И я не чувствую в нем фальши.
Рассказываю ему о том, что произошло в лесу. И на Совете. Маг хмурится, но, видимо, старый вояка достаточно опытен. И привык действовать быстро.
- Разошлю приказы командирам, - он собирается уйти, но в последний момент останавливается. - Леди, - смотрит на меня с отеческой тревогой, - прошу, не гневайтесь за непрошенный совет и нарушение субординации. Но вам бы остаться здесь, в замке... Специальный отряд, который прибыл с вами из столицы, получит особое распоряжение охранять именно вас.
Киваю ему. Ничего не говорю. Но этот замок не кажется мне безопасным.
Незачем тревожить мага. Пусть собирает воинов и вылетает на помощь своему господину.
А я сделаю то, что должна.
Спускаюсь в сокровищницу Даркейна. Туда, где находится его родовой камень. Дорогу запомнила ещё в прошлый раз.
Но сейчас на пути обнаруживается крепкая дверь. Толкаю её. Заперто. При этом у нее нет ни замка, ни скважины.
Было бы странно, если сокровищница дракона оказалась открытой. Это же хранилище, а не проходной двор.
Но я помню, что Даркейн с лёгкостью ходил здесь. И не пользовался никакими ключами. Ему было бы несподручно, он же в тот момент держал меня на руках.
Может быть, найти начальника стражи и спросить у него, какой здесь механизм? Я не хотела отвлекать мага, но видимо придется это сделать. Жаль, что заранее не спросила у него, как открыть дверь к камню Империи. Даже не подумала, что меня здесь встретит препятствие.
Только вот знает ли он, где ключи? И куда их вставить? Даркейн ему, конечно, доверяет. Но... Дракон и его сокровища - это что-то, что не передать словами. По себе знаю.
Ещё раз толкаю дверь. На себя потянуть не получится - у гладкого деревянного полотна нет никакой ручки.
Безрезультатно. Вся надежда на то, что мне подскажут, как сюда зайти.
Внезапно мой живот начинает светиться. Будто близость камня Империи заставляет кого-то из детей волноваться. Темный дымчатый шлейф, в цвет чешуи их отца, дрожит неясным маревом. Внутри него вспыхивают разноцветные искры.
В двери что-то щёлкает.
Магический замок? Может быть, он признал родную кровь?
Некогда думать об этом. Вбегаю внутрь.
Камень Чернокрылых выглядит так же, как и в прошлый раз - мутный и треснувший.
Мне страшно прикоснуться к нему, но я должна сделать это.
Одну руку кладу на живот, чтобы успокоить детей. Второй касаюсь холодной поверхности камня.
Мне не нужна власть над Опалом.
Надо напитать камень Империи также, как я напитывала Жемчужину и Сапфир. Для Сапфира нужно было разрешение главы клана. Жемчужину я напитывала как близкая родственница.
"Я - мать наследника Империи, - мысленно говорю камню. - Позволь..."
Вдруг понимаю - камень Империи очень сильно болен. Лишь тонкая ниточка не даёт ему погибнуть окончательно. И ведёт эта нить к одному из моих детей.
В какой-то момент моему внутреннему взору открываются разноцветные сети. Они проросли вглубь артефакта. Но сейчас иссохшие, вялые. Магия моего ребенка мягко трогает их, и они потихоньку вспыхивают драгоценным блеском. Словно изумрудные, сапфировые, рубиновые звездочки. Неужели это и есть те самые клятвы родов?
Мы потихоньку трогаем их. Аккуратно перебираем, бережно зажигая. Так красиво. Завораживает.
Интересно, Даркейн тоже видел их?
Понемногу оживляю камень. На душе становится так спокойно. Будто вокруг нет никакой войны.
По капельке вливаем магию в камень, который даже не имеет сил сопротивляться этому. Мне грустно видеть этот сильный артефакт в таком состоянии. Он не должен быть таким.
Чувствую не телом, а скорее душой, как один из малышей активно стремиться помочь. Шлейф дымчатой магии, который тянется от живота, заботливо окутывает Опал. Радужные искорки впитываются в мутную поверхность.
На толстый черный канат натыкаюсь совершенно неожиданно. Вздрагиваю и в неясном страхе отдергиваю руку.
Это что-то чужеродное. Он присосался к камню, как пиявка.
Ребенку этот канат не нравится совершенно. Его магия, которая до этого мягко обнимала камень, неожиданно резко впитывается.
Раздается треск. Щель на камне схлопывается. Канат-паразит обретает физическую видимость и отваливается с диким визгом. Звук такой, будто вопит свинья, которую режут.