Страница 61 из 67
Помнится, мой преподаватель по профайлингу, когда я проходил этот курс, говорил одну занимательную вещь. Люди делятся на сучки и веточки. Все, без исключения. Веточка, если на нее нажать, не сломается. Она согнется, а потом выпрямится. А вот сучок — ему придет конец. Веточки — люди со слабым стержнем. Нытики, трусы. Сучки — те, кто имеет твердые убеждения и отличается сильным характером. И на самом деле сломать вторых гораздо проще, чем первых.
— Zehn Uhr… — наконец хрипло выдавил он, — В десять вечера. По рации пришел короткий сигнал на выдвижение.
— Кто передал? Состав группы?
— Восемь бойцов и радист. Мы высадились две ночи назад. Радист принял координаты засады и точное время выхода генеральского кортежа ровно в двадцать два ноль-ноль. Он остался в месте, где мы ожидали приказа. Я…— фриц замялся, а потом все-таки закончил свою мысль, — Я покажу на карте.
Через двадцать минут мы вышли из допросной, выжав из немца всё до последней капли. Получили полный расклад по группе, которую Абвер закинул для уничтожения армейского командования. Точка высадки, запасные маршруты, пароли.
Теперь Назаров с Котовым имели оперативные данные для перехвата вражеского радиста. А я — то, что нужно лично мне. Подтверждение.
Эти диверсанты вообще никак не связаны с Крестовским. Моя версия оказалась верной на все сто. Версия, которую, естественно, благоразумно оставил при себе.
Шизик просто перехватил сигнал о появлении немецких спецов неподалеку от Свободы. Понял, что готовится ликвидация Казакова, и только тогда начал действовать. Встроил чужую операцию в свой план, расчищая немцам дорогу, чтобы изменить историю.
Отсюда напрашивался один вывод — каждую ночь он ходил в разрушенную церковь вовсе не для того, чтобы отстукивать информацию своим кураторам. Он слушал эфир.
Прием сигнала абсолютно невидим и безопасен. Высокая колокольня старого храма давала идеальную точку для антенны. Крестовский сидел там и, пользуясь знаниями из будущего о немецких частотах и шифрах, просто читал чужие радиограммы. Скорее всего, в одну из ночей он все-таки что-то передавал. Что и кому я очень постараюсь узнать. прежде чем Крестовский сдохнет.
И еще… Для такого качественного перехвата нужна не та громоздкая рация, с которой мы взяли Воронова. Должен быть еще хороший, мощный радиоприемник. Трофейный или наш, неважно. Главное — среди изъятых в церкви вещдоков он не числился. Значит, хитрая тварь его надежно перепрятала.
На лестнице нам встретился молодой лейтенант из следственной части — тонкая шея, папка в руках. Наверное шел к кому-то из задержанных другой группой. Котов намеренно не сбавил шаг, вынуждая парня прижаться к стене. Тот испуганно моргнул, быстро отвел взгляд.
— Видал, как смотрит? — негромко бросил Котов, когда мы вышли на первый этаж и направились к оперативной комнате, — Как на уголовников. Мы для них — просто поставщики подследственных. А иногда и сами — перспективные кандидаты на трибунал. Ты, Соколов, сегодня Шульгину на хвост наступил. Сильно наступил. Он тебе этого не забудет. Такие, как он, не стреляют в лоб. Они бьют исподтишка. Так что будь осторожен. Не во всех вопросах я или товарищ майор сможем тебя прикрыть.
Капитан остановился и внимательно посмотрел на меня.
— Шульгин не просто вредный бюрократ. Он стучит. Стучит грамотно, напрямую в Москву, минуя даже подполковника Борисова. У Шульгина там, в верхах, есть свой начальник. Поэтому он такой борзый.
— Переживу, — ответил я, глядя на хмурое лицо Андрея Петровича.
Про себя подумал — мне главное успеть Крестовского кончить. Ну а дальше… дальше как будет. Поглядим.