Страница 1 из 67
Глава 1
Старлей тяжело дышал. Дождевая вода стекала по его лицу. Гимнастерка промокла насквозь. Сам он, почему-то, был по уши в грязи. Будто… Будто лежал на земле.
Пистолет при этом Карась не торопился опускать. Ствол оружия теперь смотрел ровно мне в грудь.
— Твою мать, Миша… — выругался я от души, сделал маленький шажок вперед. Двигался осторожно, чтоб не нервировать старлея, — Ты убил человека, который знал Пророка! Зачем⁈ Можно же было в ногу, в плечо! А теперь он ни черта не скажет. Какого хрена⁈ Ты вообще должен быть в Золотухино!
— Должен.
Голос старлея звучал вроде бы ровно. Как-то слишком показушно ровно. Но я слышал где-то в глубине — злость и горькое разочарование. Просто Карась жестко держал под контролем свои эмоции.
— Но не поехал. Передумал, — продолжил он. — Переложил задачу на сержанта. Велел ему опросить всех в госпитале. Аккуратно. По-тихому, — Мишка усмехнулся, — Все, как ты сказал, лейтенант. А сам выбрался из машины на следующем повороте и бегом вернулся к тому месту, где мы расстались. Чуйка сработала, знаешь. Уж больно гладко ты мне про автобат пел. Больно складно к Елене Сергеевне отправлял. Бабские чувства приплел, мою симпатию. Лишь бы я под ногами не путался. Вот это меня и насторожило. Пошел за тобой. Поверил собственной интуиции. И не прогадал.
Старлей двинулся с места. Ко мне. Но совсем близко подходить не стал. Оставил между нами расстояние. Костяшки пальцев, сжимающих оружие, побелели.
Черт… Карась на взводе. Сильно. И, похоже, он считает меня точно таким же предателем, как майор.
А я — безоружный. Мой пистолет валяется в углу. ТТ Мельникова тоже где-то там.
Не то, чтобы мне хотелось пальнуть пару раз в старлея, но… Оружие — весомый довод в разговоре. Особенно, когда надо объясниться. Боюсь, как бы Мишка в горячах и меня не грохнул.
Единственный шанс — он не до конца уверен в моем предательстве. Если бы точно считал врагом, стрелял бы в нас обоих. И какого хрена, на самом деле, вот так запросто убил майора⁈
— Интересная петрушка выходит, товарищ Соколов… — процедил Мишка. Взгляд у него стал холодный, напряжённый. — С предателями, значит, по ночам в сараях треплешься? Я за тобой прошел до самого дома. Караулил. Ждал. В нескольких метрах от твоей засады. А ты и не заметил.
Карась покачал головой, словно сам не мог поверить, что у него получилось меня выследить.
— Все думал, а что вообще происходит? Зачем Соколов ошивается возле поповского дома? Ответ-то оказался простой. Я видел, как ты двинулся за майором. Видел, как вы сюда в сарай пришли. Потом разговаривали. И все бы ничего. Да, лейтенант? В предателя оружием тыкал, что-то ему тут вычитывал. Со стороны можно подумать — допрашивал врага. Если бы не один факт. Дождь шумел. Не все разобрал из вашего разговора. Но… Прекрасно слышал — майор с тобой говорил, как со знакомым. Флаконы те упоминал, госпиталь. И что вы там уже встречались. А мне ты совсем другое рассказал про Золотухино. Пророк этот опять. Странно, Соколов. Не находишь? Почему-то майор такие фразы говорил… Будто и с Пророком ты знаком. Ну он-то тебя точно знает. Не хочешь объясниться?
— Миша, опусти ствол. Ты ничего не понимаешь. Да, возможно ситуация выглядит подозрительно. Но все не так, как кажется, — я поднял перепачканные грязью руки, показал их старлею, — Нет у меня ничего. Видишь? Убери оружие.
— Заткнись! — рявкнул Карась. — Ручонки вверх! Живо! И за голову их! Шаг влево — пулю в колено всажу. Вы общались. Как старые знакомые! А потом он кинулся на тебя с ножом. Не поделили что-то? Хозяева новые приказы прислали, а ты не согласился⁈
Карась зло прищурился.
— Вот почему тогда рот мне затыкал! К Назарову не пускал с докладом! Диверсанта прикрывал, потому что сам такая же гнида! Давай, выходи на улицу. Идем в управление. Там будем разбираться. А то слишком много странностей, лейтенант. Вот мы все и выясним. Если ты не предатель, руку потом пожму и прощения попрошу. Но… Что-то мне подсказывает, вряд ли такое произойдёт.
Дождь окончательно превратился в ливень. Долбил по ветхим стенам сарая, по дырявой крыше с такой силой, будто хотел смыть и старую постройку, и нас с Карасём.
Бум, бум, бум… Глухие звуки. Как таймер, который отсчитывает секунды.
— Миша… сколько времени? — спросил я, глядя старлею прямо в глаза.
— Что? — Карась от внезапности моего вопроса растерянно моргнул. Он ожидал каких-то пояснений, убеждений, оправданий. Но никак не обычного человеческого:«Который час?»
— Время! Сколько на твоих командирских⁈ — рявкнул так, что Карасев невольно вздрогнул и нахмурился.
В его голове совершенно не могла сложится полная картина происходящего. Я вел себя не как предатель. И это тормозило Мишку.
Он поднял левую руку, быстро глянул на запястье.
— Пять минут третьего. Какая тебе нахрен разница⁈
— У нас меньше часа, — я принялся лихорадочно соображать, успеем или нет? — Миша. Ты опер. Включи голову. Я его обыскал. Забрал оружие. И мы говорили, да. Но… Если я тоже предатель, на кой черт майору резать «своего»? На кой черт мне подставляться под его стилет, рискуя сдохнуть? Ты сам понимаешь, что это все не вяжется в одну ниточку.
Карась упрямо сжал челюсти. Его желваки ходили ходуном.
Старлей явно сомневался. Оперская логика никуда не делась. Факты действительно не сходились с картинкой банального предательства. Он понимал, со мной точно что-то не так. Но не мог уложить это в адекватную версию.
— Кто ты такой? — глухо спросил старлей. — Допускаю, что не связан с фрицами. Хорошо. Но… Может работаешь просто на кого-то другого. Не знаю…
— На союзников? — я усмехнулся с пониманием.
Старлей не произнёс этого вслух, но именно такую версию он имел в виду. Забавно. Мишка ещё не знает, как именно будут вести себя эти чертовы «союзники» потом. Никто не знает. Но уже сейчас дружба с Европой и Штатами вызывает у людей большие сомнения.