Страница 44 из 67
Глава 14
Управление контрразведки гудело, напоминая растревоженный пчелиный улей. Грохот сапог по деревянным половицам сливался с криками телефонистов и лязгом оружейных затворов. Дежурные носились по коридорам, передавая приказы Назарова. Поднятые по тревоге комендантские взводы спешно строились во дворе.
В общем, все оказались при деле. Кроме нас с Карасевым.
Когда Назаров и Котов выскочили из «одиночки», мы с Мишкой, естественно, кинулись следом. Ждали приказа от капитана, который должен обозначить задачи для нашей группы.
Однако Андрей Петрович взбежал на первый этаж и сразу рванул к дежурному, на ходу выкрикивая распоряжения связистам. Меня и старлея он оставил в коридоре. Бросил только короткое: «Без меня никуда не вляпайтесь» и умчался вдаль.
В принципе, ситуация вполне понятная. Когда объявляется внезапная тревога такого уровня, первые несколько минут — это самый настоящий хаос, броуновское движение. Ну или форменный дурдом, если хотите.
Назаров орет, Котов орёт. Офицеры тоже орут, каждый своё. Дежурные бегут к коммутаторам, комендантский взвод вскрывает оружейки.
В этой суматохе мы временно оказались предоставлены сами себе. Ну и плюс, конкретно от нашего присутствия или отсутствия ситуация сильно не изменится. На спасение командующего фронтом рванула такая прорва народу, что обзавидуешься. Думаю, Котов вообще не планирует отправлять свою группу вместе с остальными. У нас так-то предатель сидит в камере. Его еще допросить надо. Мало ли. Вдруг какие-нибудь признания снова последуют.
Мишка проводил взглядом очередного офицера, пробежавшего мимо с выпученными глазами. Судя по расстроенной физиономии Карасева, он бы тоже хотел бегать по коридорам, чтобы потом спасать самого Рокоссовского.
А вот мои желания сильно отличались от фантазий старлея. Потому как вся эта шумиха, поднятая Назаровым из-за Воронова, сильно меня напрягала.
Вместо того, чтобы предаться коллективному процессу спасения Рокоссовского, я наоборот думал, как бы это все остановить. Ибо имелось весьма конкретное ощущение — нас умело ведут в западню. Понятия не имею, в какую, но задницей чую — грядёт особо поганая хрень. И мы ее сейчас создаём своими руками.
Внезапно старлей мертвой хваткой вцепился в мой рукав и резко дернул в сторону. Затем бесцеремонно втащил в темную кладовую, подальше ото всех.
Карась буквально впечатал меня в кирпичную стену. Даже про ранение забыл. А оно, между почти, никуда не делось. От Мишкиных выкрутасов плечо моментально прострелило болью.
Но товарищу старшему лейтенанту явно было плевать на столь несущественные детали.
— Послушай-ка, Соколов… У меня тут парочка вопросов нарисовались, — тихо высказался Карасев.
Главное — высказался тихо, будто речь идет о чем-то обыденном, а взгляд у него был напряжённый. Так обычно смотрят на человека, которого подозревают в особо тяжелом преступлении.
— Чего-то не пойму некоторых вещей… — Старлей оглянулся через плечо, проверяя не слышит ли кто-нибудь нашей беседы.
Дверь в кладовке отсутствовала, по роковому стечению обстоятельств, рядом мог оказаться кто угодно. А Мишка явно хотел оставить наш разговор в секрете.
— Ты мне в медсанбате заливал, что служишь под началом Судоплатова. Ищешь гниду, которая сливает информацию. Якобы числишься в Четвертом отделе, мать его так! А теперь выясняется любопытный факт. Воронов — тоже из Четвертого. Назаров сказал. Вот ведь совпадение! Да? Но самое интересное, лейтенант, что ехали вы с предателем в Ставку в одной машине.
Карасев помолчал пару секунд, пристально глядя мне в глаза. Наверное, рассчитывал на какую-то реакцию.
Я тоже молча таращился на Мишку. С каменным лицом. Делал вид, будто жду продолжения. На самом деле мысленно матерился, обзывая себя разными неприличными словами.
Твою ж мать! Как я упустил этот нюанс из поля зрения⁈ Не то, что Воронов служит в Четвертом отделе. Вернее, служил до своей официальной гибели. А его совместную дорогу с настоящим лейтенантом.
Сейчас, после выяснения первого вопроса, у Карася сто процентов возникнет второй. С какого перепуга я не узнал гниду, когда мы его брали в церкви? Так-то Воронов сидел рядом с Соколовым в машине. Да еще привлек внимание, если верить моей версии про странное поведение.
— И вот еще чего не пойму. Ты с ним локоть к локтю сидел в дороге. Сам рассказывал. Внимание обратил, как он на него пялился, — продолжил Карасев, будто прочитав мои мысли. — И хочешь сказать, не узнал, когда в церкви увидел? Не сопоставил факты? Что за игру ведешь, а? Говори лейтенант, пока я тебе морду не расквасил. Начнешь врать — распишу, как бог черепаху.
Ситуация складывалась поганая. Карась поймал меня на несостыковке моей собственной легенды. Кто же знал, что долбаный Воронов жив⁉ Что он, возможно, и есть Крестовский. Я бы тогда точно про Судоплатова заливать не стал. Хотя… Основная проблема не в этом. Тут скорее другой затык.
В любом случае надо выкручиваться, причем мгновенно и максимально убедительно.
Я нахмурился, резко оттолкнул Карасева.
— Ты давай-ка, полегче, старлей! На данный момент звание у тебя, может, и выше, но мое настоящее — посерьезнее будет. Это я пока вынужден изображать скромного лейтенанта.
Решил не мелочиться и сразу повысить себя до какого-нибудь капитана. Один черт это невозможно проверить. Можно вообще не называть «звёздочки». Пусть Мишка думает, что на самом деле Соколов — если не большая шишка, то всяко посолиднее старлея.
— Погляди на него. Собрался он… морду мне бить, — продолжал я напирать на Карасева, — Тебя потом за такие выкрутасы быстренько на гауптвахту отправят. В лучшем случае. Ты не забывай, с кем говоришь. Тем более, тебе одному в Управлении известно, кем я являюсь на самом деле.
Главное — говорить уверенно, с нахрапом. Как вел бы себя реальный сотрудник Четвертого отдела в ситуации, когда на него накатил опер СМЕРШ.
Диалог должен быть пулеметным. Никаких долгих раздумий. Карась — слово, я ему — два. Только бы, по закону подлости, Котов не хватился нас прямо сейчас.
— Включи мозги, Миша. Ты что, извиняюсь, совсем дурак? Меряешь работу диверсионного управления мерками фронтовой контрразведки. Думаешь, у Судоплатова все друг друга в лицо знают? Ты как себе это представляешь? Что мы там к коллегам на дни рождения ходим? В курилках байки травим, вместе спирт глушим, а потом шляемся по бабам?
Карась насупился, уставился на меня исподлобья. Но не перебивал и за руки больше не хватал. Слушал внимательно.