Страница 4 из 67
— Три недели как министр культуры. А до того был секретарём ЦК и кандидатом в Президиум.
— И почему он?
— Не объяснили.
Болен записал фамилию в записную книжку.
— А ваше личное мнение?
— Моё личное мнение простое, — сказал я. — Правительство — Берия. Это решится в ближайшие дни, объявят уже завтра или послезавтра. Министр обороны — Жуков. Этот тандем и будет править. И от его прочности будет зависеть все. Эффективность правительства, самые важные решения… Если посорятся — Жуков съест Берию. И поверьте, хоронить в Кремлевской стене его не будут. Шлепнут где-нибудь и крематорий.
Дипломаты согласно покивали.
— А партия?
— А партию, я думаю, оставят коллегиальной. На какое-то время. Первого секретаря не назначат вообще, будет секретариат из нескольких человек, и все будут говорить про коллективное руководство. Потому что после четырёх похорон сразу никто не рискнёт вылезти вперёд первым.
— Надолго?
— На несколько месяцев. Потом кто-то выдвинется. Ставлю на Суслова. У него задатки серого кардинала, как у Микояна.
Посол смотрел на меня секунды три.
Потом встал и застегнул пиджак.
— Согласен, — сказал он. — По всем пунктам. Так и составлю телеграмму в Госдепартамент. Правительство — Берия, номер два Жуков. Партия — коллегиальное руководство без первого лица, временно, Суслов как наиболее вероятный при персональном варианте.
Он собрал свои бумаги.
— Мистер Миллер. Если вы окажетесь правы по всем трём — я лично попрошу для вас что-нибудь у Государственного департамента. Не знаю что, но попрошу.
— Мне бы содействие с корпунктом, — сказал я — Позвонить в МИД, все утрясти с визами…
— Можете считать, что он у вас есть, — сказал Болен, помахал фотографиями — Советский МИД мне теперь кое-что тоже должен.
***
В кабинете Мартина пахло уксусной кислотой и ещё чем-то химическим.
Он полез в шкаф, вытащил коробку с чистой плёнкой, начал перебирать кассеты, светить их на лампу и раскладывать по столу.
— Кит.
— М?
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Что?
— Ты только что при после Соединённых Штатов сказал, кто будет управлять Советским Союзом. На второй день после катастрофы. И он с тобой согласился и пошёл писать телеграмму в Госдеп. Наверняка тебя упомянет. Болен честный до невозможности.
— Медаль Конгресса дадут?
— Нет, но…
Я взял со стола пустую кассету и покрутил в пальцах.
— Мартин, я просто пересказал то, что услышал в поезде.
— Ты не просто пересказал, — сказал он. — Ты дал полный расклад. И со случайным человеком советские чиновники в поезде говорить бы не стали. Ты и тут стал почти своим.
Я посмотрел на газету Правда со своим интервью на столе Мартина. Знают...
Манхофф ещё раз посветил кассету на лампу, положил её отдельно и больше не стал спрашивать.
Я взялся за телефон, набрал приемную министра МВД. Пора ставить финальную точку.
Ответили после второго гудка.
— Приёмная министра.
Голос был другой — не тот, что в прошлый раз. Моложе.
— Это Кристофер Миллер.
Пауза. Совсем короткая.
— Здравствуйте, товарищ Миллер, — сказал голос. И вот тут я насторожился, потому что фамилию не переспросили и в списке не искали. Меня узнали сразу и по двум словам.
Значит, меня уже совсем хорошо знают.
— Хотел бы переговорить с товарищем Берией. Когда у него будет свободное время?
— Лаврентий Павлович отсутствует.
— Когда будет?
— Товарищ Берия ещё ночью вылетел военным бортом в Иркутск. — Голос был ровный и абсолютно спокойный, будто он сообщал время отправления автобуса. — Лично контролировать ход расследования обстоятельств катастрофы.
Ну конечно.
Конечно, он полетел. Кто же ещё будет “расследовать”.
Председатель правительственной комиссии по похоронам, министр внутренних дел и человек, у которого в подвале на Качалова четыре дня назад обсуждали, что можно сделать с машиной на мосту.
Я даже не удивился. Я просто на секунду закрыл глаза.
— Понял. Спасибо.
— Товарищ Миллер, одну минуту. Вас ожидает заместитель министра товарищ Кобулов. Он оставил распоряжение: если вы позвоните, договориться о встрече. Когда вам будет удобно?
Я посмотрел в окно.
Отсюда, с третьего этажа посольского особняка на Моховой, до площади Дзержинского было минут двадцать пешком, если бодрым шагом и через Театральный проезд.
Погода, между прочим, стояла хорошая. Солнечная Москва, может удастся мороженного купить по дороге…
— Да прямо сейчас, — сказал я. — Чего откладывать…
Пауза на том конце была подлиннее.
— Сейчас? Одну секунду.
Трубку прикрыли рукой. Я услышал приглушённые голоса — кто-то с кем-то советовался.
— Товарищ Миллер? Ждём вас. Пропуск будет заказан. Подъезд с Фуркасовского.
— Знаю. Спасибо.
Я положил трубку.
За окном по Моховой шла женщина с бидоном, стояла очередь у булочной и мальчишки гоняли какую-то тряпку вместо мяча.
Двадцать минут пешком.
Я взял плащ.