Страница 9 из 28
Глава 5
«Ты понимаешь, что я могу арестовать тебя за препятствие расследованию?» — прошипел ей Чэс, взбешенный.
«Как ты можешь злиться на меня, когда я нашла улику, связывающую его с преступлением?» — обиженно отрезала Мисси.
«Улику? Ты называешь коробку крысиного яда уликой? Такие, наверное, есть на каждой кухне в Луизиане», — сухо заметил он, развеяв её иллюзии. «И с чего ты вообще взяла, что Дэвиса убила именно крысиная яд?» — он пронзил её взглядом.
«Я не раскрываю своих источников, но из надёжных источников мне известно, что Дэррила убил крысиный яд, и дело в том, что у кого-то, у кого есть мотив на его убийство, в распоряжении огромное количество этого яда!» — она в отчаянии топнула ногой. «Неужели нельзя просто арестовать его по какому-нибудь поводу, а потом провести обыск, чтобы посмотреть, найдётся ли что-нибудь?» — взмолилась она.
Беккет вздохнул, с досадой проведя рукой по волосам. «Нет, мы не можем просто так его арестовать, должно быть обоснованное подозрение в виновности, и здесь действуют определённые процедуры». Он обошёл стол и подошёл к Мелиссе, которая нервно ерзала на стуле. «Послушай, — тихо сказал он, — я обещал тебе, что разберусь в этом деле, и я этим занимаюсь; ты должна поверить, что я проверяю каждую возможную зацепку». Он удержал её взгляд, и часть её сердца растаяла от той заботы, которую она увидела в его глазах. Впервые за долгое время она растерялась и не знала, что сказать. Это была долгая, утомительная неделя, и вдруг она почувствовала, что полностью выдохлась.
— Когда ты в последний раз нормально покушала? — внезапно спросил Беккет почти строго.
Задумавшись, Мисси поняла, что не ела с вчерашнего ужина, и в ответ её желудок громко заурчал. Она хихикнула, смутившись проявлением своего голода, и призналась, что прошло уже почти 24 часа.
— Встретимся через час, — неожиданно сказал он, поразив её. «Мы продолжим этот разговор в стейк-хаусе, если тебе это подходит. Мне самому не помешала бы хорошая еда», — и он действительно позволил уголкам своих губ ненадолго приподняться в нежной и сногсшибательной улыбке.
Внутри Мисси всё дрожало, словно хорошо приготовленный холодец, всякий раз, когда она думала о предстоящем ужине с симпатичным детективом Беккетом. Она трижды переодевала блузку, пока наконец не остановилась на ярко-голубой шелковой, которая идеально сочеталась с брюками цвета слоновой кости, которые она выбрала для этого случая. Она расчесала свои сияющие кукурузно-желтые локоны, позволив волосам мягко ниспадать на плечи великолепным облаком нежных завитков, и завершила образ легким штрихом подводки для глаз и блеском для губ. Ее уши украшали простые сапфировые пуссеты, и она любовалась их блеском в зеркале. Мисси понимала, что, вероятно, придавала этому вечеру слишком большое значение — Беккет, скорее всего, просто хотел почерпнуть у нее новые идеи по делу, — но она была южанкой старой закалки, и когда великолепный мужчина просил ее о чести провести с ним время, она одевалась по случаю, какими бы ни были его мотивы.
Тоффи следовала за ней из комнаты в комнату, пока она готовилась к вечеру (она отказывалась называть это свиданием — на таких она не ходила уже пару лет), и бирки на её ошейнике звенели при каждом её движении. Мисси внимательно наблюдала за ней после инцидента с окурком и скрипящими воротами, полагаясь на острый слух ретривера в поисках признаков возможных злоумышленников, но спокойная золотистая лабрадорша, казалось, не замечала ничего необычного в последние пару дней. Она наклонилась, чтобы погладить шерсть на макушке своей любимой подруги.
— Ну что ж, Тоффи-девочка, может, это и не свидание, но сегодня вечером я собираюсь насладиться каждой минутой, сидя напротив детектива Чэса Беккета, — она счастливо улыбнулась своему питомцу, удивлённая тем, как лёгко порхают бабочки в животе.
С нетерпением натянув на голову третью по счёту рубашку и бросив её на кровать, Чэс нахмурился, размышляя о своём поведении. Почему он придавал такое большое значение чему-то столь простому, как совместный ужин двух голодных людей? Это же не свидание или что-то в этом роде, напомнил он себе. После того как много лет назад его невеста бросила его у алтаря, он поклялся, что никогда не позволит другой женщине приблизиться к нему настолько, чтобы она разбила ему душу так же, как это сделала Хлоя. До сих пор это не было проблемой: хотя за эти годы многие желающие и способные молодые дамы буквально бросались ему к ногам, ему удавалось держать их на расстоянии, пока они не понимали, что он говорит всерьёз, когда заявляет, что женат на своей работе, а она — ревнивая жена. Вздохнув, он снял с бархатной вешалки темно-фиолетовую рубашку на пуговицах (порядок был приоритетом в его жизни, и его гардероб ярко иллюстрировал эту концепцию) и надел её. Рубашка сидела идеально, но выглядела слишком нарядной в сочетании с идеально облегающими джинсами темного оттенка, которые красиво облегали его бедра, поэтому он взял пару шерстяных брюк цвета антрацита, которые завершили его образ. Он взглянул на часы, провел пальцами по волосам, приглаживая их, поспешно застегнул на запястье свои любимые часы, схватил подходящий спортивный пиджак и направился к двери. Он никогда не опаздывал. Его отец был военным и настаивал на безупречных манерах, в число которых входила патологическая пунктуальность, и привычка приходить не менее чем на десять минут раньше всегда шла Беккету на пользу. Он всегда был подготовлен, всегда готов ко всему, что его ожидало, и всегда контролировал себя и окружающую обстановку, так почему же, черт возьми, по его венам пробегало какое-то заставляющее затаить дыхание предвкушение при мысли о том, что ему предстоит сидеть за столом напротив очаровательной Мелиссы Гладстоун? Неделя была длинной, и он уже довольно долго не ел — он был совершенно уверен, что, как только его желудок наполнится, он вернётся к своему обычному состоянию бесстрастности. По крайней мере, так он себе говорил.